Взгляд короля был таким холодным и бесчувственным, что подданному его Величества стало не по себе. Он еще не успел ничего сказать, а уже понимал, что королю это не понравится.

— Взять несколько наложниц. Закон это позволяет.

Тиран промолчал. Снова бросил короткий взгляд на дверь гардероба. Ему не хотелось, чтобы леди слышала этот разговор. Но бросать изолирующее звук заклинание было уже поздно, хотя очень хотелось.

— Мираты не заводят гаремы.

— У нас особые обстоятельства, ваше Величество.

Обстоятельства действительно были особыми. После всего, что с ним произошло, предложение советников было разумным и обоснованным. Но принять такое решение король пока не мог.

— Я рассмотрю это предложение после отсева слабейших. А теперь, сообщите главе охраны, чо завтра после первого этапа отбора король посетит Первый Храм Ифтария. Мираты должны знать, что с их правителем все в порядке.

— Лекари могут посетить вас? Они…

— Нет, - отрезал Тиран.

Король только сейчас понял, что за десять лет никто из тех, кто был допущен к его телу, не распознал паразита. Это сделала женщина. Не самая обычная женщина. Но тем не менее, никакого отношения к лекарям она не имела. Он был в этом уверен. А значит, его убивали осознанно.

— После посещения храма созовите министров. Я хочу знать, что здесь происходило, пока я был болен. А теперь, можете идти. И прикажите страже никого не пускать.

Король с трудом дождался момента, когда останется один. Потом хитро улыбнулся, словно тот самый змей - искуситель и подошел к гардеробу. Он старался не шуметь, чтобы не разбудить женщину. И в мыслях совсем по-мальчишески, смаковал тот момент, когда поднимет ее с пола и отнесет в собственную постель.

Вот только за дверью его ждал сюрприз. В комнате не было ни женщины, ни магического кокона. Только деревянная змейка на манекене смотрела на Тирана и как будто посмеивалась над горе ухажером.

Рената

Утром я проснулась под ворчание Бухтенвиля, на полу, укрытая пледом. Каменная черепаха ходила вокруг магического кокона и пыталась вытащить из него янубу.

— Что ты делаешь? - спросила садясь.

— Он не хочет выходить, - озадаченно произнес Бухтенвиль.

— Он боится тебя.

— Меня? Я милый. А ты чего уснула? Я не смог тебя на кровать затащить. Тяжелая. Меньше есть надо.

От слова “есть” живот стянула спазмом. Нести завтрак для участницы отбора никто не спешил.

— Долго я спала?

На ноги поднялась с трудом. Тело было как будто ватное.

— Нет. Только рассвело. Так почему он меня боится?

— Его насильно привязали к магическому существу. Он так прожил несколько лет.

— Очень странно. Никогда о таком не слышал. Это ты из-за него так плохо выглядишь? Тебе бы хоть волосы причесать. Или опять мымрой пойдешь на отбор?

В этот раз идти мымрой не хотелось. Когда еще будет возможность походить в императорских бриллиантах и рубинах? Молча положила плед на кровать и подошла к одному из сундуков предвкушая взять в руки великолепный наряд.

Я всегда любила красиво одеваться и сейчас мысль о красивом платье буквально заставила меня улыбнуться. Чувство трепетного предвкушения окрыляло. Руки приятно подрагивали, открывая крышку дорожного сундука и прикасаясь к гладкой ткани алого платья. Вот только трепет сменился разочарованием в тот момент, когда я это платье достала. И расстроил меня не старомодный фасон, который при дворе еще до моего появления стеснялись надевать. Этот момент я с легкостью могла бы обыграть. Платье было испорчено. Ядовитые разводы украшали пышный подол, несколько камней было вырвано из лифа, пуговицы на спине оторваны.

— Не понимаю, - удивилась я. - Кто здесь был?

— Это не я! - заявил Бухтенвиль.

Я представила, как он отрывает пуговицы и выковыривает камни из корсета. Зрелище получилось забавным.

— Кто-то здесь был, пока меня не было?

— Нет.

— А когда я спала?

— Горничная. Мы с этим, - черепаха кивнула на кокон, - спрятались. Нас никто не видел.

Ну, хоть это радует. А вот то, что у меня не осталось ни одного платья, туфель и даже украшения. Было испорчено абсолютно все!

— Ты можешь пожаловаться, - осторожно предложил Бухтенвиль.

— Пожаловаться?

— Это запрещено правилами.

— И кому ты предлагаешь жаловаться? Королю?

— И тревожить его Величество из-за тряпок?! Он король! Он вершит судьбы!

— Угу. Судьбы вершит. Как же. - теперь уже я ворчала, вспоминая разговор короля с советниками.

— За отбор и благополучие участниц отвечает распорядитель!

— Ей я точно жаловаться не пойду.

— Пойдешь на отбор в рванине?! Это безумие!