— Бунтарка? — начала она резко, выпрямляясь с гордостью, но ее взгляд наткнулся на спокойное лицо Черкасовой, и она заметно смягчилась. — Матвей Сергеевич, возможно, вам стоит узнать меня получше. Конечно, путешествие оказалось непростым, — продолжила она уже тише, словно обращаясь только к нему. — Оно многому учит, помогает увидеть себя... и других.

Черкасова бросила на нее успокаивающий взгляд и кивнула.

— Именно так, — добавила она. — Путешествия учат нас многому, но главное — они помогают понять, где тебе действительно место.

Матвей отвел глаза, стараясь скрыть смущение. В его голове зазвучали слова Аглаи, оставившие странное чувство, будто между ними еще слишком много недомолвок.

На постоялый двор въехал экипаж, и Карелин, сидевший у окна, едва уловимо напрягся. Он сразу узнал прибывшего. Это был Сенеко. Матвей не стал ждать, пока тот войдет, и быстро направился ему навстречу, но не успел даже произнести слово, как Сенеко, едва переведя дух, коротко бросил:

— Матвей Сергеевич, нам нужно поговорить. Немедленно.

Карелин, чувствуя, как от холодного тона начальника у него внутри все напряглось, последовал за ним в отдельную комнату трактира. Дверь за ними закрылась, и Сенеко, даже не пригласив сесть, повернулся к Карелину.

— Ты понимаешь, в каком положении сейчас находишься? — начал он. Голос его был тихим, но в нем чувствовалась угроза.

Карелин, стараясь сохранять хладнокровие, ответил:

— Пока нет, Александр Александрович. Объясните, что происходит.

Сенеко долго смотрел на него, словно пытаясь прочитать его мысли, затем резко выдохнул.

— Ты под подозрением. В предательстве и шпионаже.

Карелин остолбенел. Слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Он растерянно моргнул, чувствуя, как волна негодования и недоумения накатывает на него.

— Это какая-то ошибка, — твердо произнес он. — Я не знаю, чем заслужил такие обвинения. На чем они основаны?

Сенеко сложил руки за спиной, взгляд его стал суровым.

— На докладах Шеккера. Он отправил несколько сообщений о вашей «подозрительной активности». И твоя роль в его смерти теперь рассматривается как доказательство. По его словам, ты скрываешь важные сведения, саботировал расследование и использовал свое положение в личных целях.

Карелин почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он едва сумел выдавить:

— Александр Александрович, это неправда. Шеккер был... сложным человеком, но я ни в чем подобном не виновен.

Сенеко нахмурился, помолчал, затем медленно, с явной неохотой произнес:

— Дело не только в его докладах. Губернатор еще в самом начале нашей операции вызвал меня для разговора о тебе. Он сообщил, что прошлое, особенно связанное с твоим отцом, может быть причиной для тревоги.

— Мой отец? Как он здесь замешан?

— Губернатор не сообщил деталей. Но я и так знаю, какие толки шли после исчезновения твоего отца. Он был мне другом, и я никогда не верил в россказни о его предательстве и шпионаже, но ваша фамилия давно вызывает вопросы у определенных людей. А теперь, после смерти Шеккера, подозрения падают на тебя.

Матвей замолчал. «Оклеветали», — мелькнула мысль, но ее тут же сменило тяжелое осознание: теперь это пятно могло лечь и на него. Он смотрел на Сенеко, надеясь увидеть хоть малейший намек на поддержку. Но выражение лица начальника оставалось бесстрастным.

— Что теперь? — глухо спросил Матвей.

Сенеко вздохнул.

— Тебе нужно доказать свою невиновность. Иначе все, чего ты добился, обернется против тебя.

— Мой отец всегда служил честно. Я знаю, что его обвинили, чтобы скрыть истинных виновных, — наконец произнес Матвей, пытаясь говорить твердо, но голос предательски дрогнул.

— Я здесь не для того, чтобы обсуждать старые дела, — сухо сказал Сенеко. — Сейчас важно одно: эти подозрения — не просто слова. Будь готов защищать себя, Матвей Сергеевич.

Тишина в комнате прерывалась лишь их дыханием. Наконец, Матвей решился.

— Александр Александрович. — Голос его был твердым, но в нем чувствовалась горечь. — Я надеюсь, что вы доверяете мне. Я знаю, что подозрения весомы, но...

Он опустил глаза, будто собираясь с мыслями, затем посмотрел прямо на начальника.

— Мой отец учил меня никогда не предавать. Ни людей, ни свою страну. Он говорил, что честь — это единственное, что остается у человека, когда все остальное утрачено.

Сенеко скрестил руки на груди, молча слушая.

— Отец пропал без вести, — продолжил Карелин, взгляд его на мгновение стал стеклянным. — Скорее всего, погиб. Это случилось много лет назад, в одном из его походов. Он был верен делу, но... его предали. Недавно мне привезли его тетрадь. Там отец описал, как его подставили, как враги заманили его в ловушку, используя обман и шпионский заговор. Все повторяется, Александр Александрович. Только теперь со мной.