Когда автомобиль исчез вдали, началась подготовка к отправлению пассажирского поезда. Аглая и Марфа Дмитриевна, захватив вещи, медленно направились к своим местам. Паровоз уже гудел, и все вокруг казалось живым и одновременно каким-то далеким.

— Вот и все, — пробормотала Черкасова, поправляя шляпку, украшенную перьями. — Теперь только вперед.

Аглая не ответила. В душе разрасталась тревога. Покориться судьбе, смириться с обстоятельствами, как велено благопристойной барышне? Или, как она делала не раз, встать наперекор всему — себе, людям, даже миру?

Все ее существо будто металось между этими двумя полюсами. Покорность манила простотой — если принять неизбежное, можно обрести покой. Но в этой мысли было что-то слишком серое, мертвящее. Она вспомнила, как в детстве, держась за веревку самодельного воздушного змея, бежала против ветра, не обращая внимания на мамины крики. Тогда она знала, что ей никто не указ. И сейчас, возможно, тоже знала, но не находила в себе сил для бунта.

— Если только вперед, то вперед, — тихо произнесла она.

Последним разъезд покидал рабочий состав Кенига. Вагон, где сидели Мухин и Тюфяев, помещался рядом с кабиной — это был рабочий состав, без удобств для пассажиров, с простыми сиденьями и полками для инструментов. Настроение мужчин было разным: Тюфяев строчил карандашом в блокноте, записывая мысли в лихорадочной спешке, а Мухин, напротив, откинулся на жесткое сиденье, сложив руки на груди. Его лицо выражало редкую для него расслабленность.

Кениг стоял рядом с машинистом в кабине паровоза, держа руку на краю окна и следя за сигналами вдоль железнодорожного полотна. Он обернулся, мельком взглянув на пассажиров в вагоне.

— Поехали, господа, — сказал он, прищурившись от яркого света заходящего солнца. — Пусть и мы не опоздаем к новым событиям.

Разъезд, теперь уже опустевший и спокойный, словно растворился в легкой дымке. Никто больше не ждал отправления, глухой стук колес эхом разносился в тишине уходящего дня.

Глава 18

Для «Италы» поездка шла спокойно, случилось лишь одно небольшое происшествие. Дорога, петлявшая через густой лес, неожиданно вывела на узкий мост, проложенный над неглубоким ручьем с каменистым руслом. Автомобиль, словно проверяя прочность старых досок, подрагивал, колеса с каждым оборотом издавали скрип, пробирающий до костей. Карелин, сидевший с краю, почувствовал, как воздух вокруг стал густым и напряженным.

— Осторожнее, Гиларди, — бросил Борезе, сжимая руль. — Этот мост не внушает доверия.

Гиларди, сидевший рядом с ним, кивнул, сосредоточенно глядя вперед.

— Еще чуть-чуть, — пробормотал он.

Автомобиль двигался вперед с невыразимой осторожностью. И вдруг — резкий толчок. Колеса в очередной раз застряли между шпалами, и автомобиль остановился, угрожающе накренившись.

— Дьявол! — выругался Гиларди, бросив взгляд на Борезе.

— Тяни! — коротко приказал князь.

Гиларди, собравшись, резко дернул рычаг управления. Машина с силой рванулась вперед, скрежет металла отдался в ушах, и колеса с трудом вышли из колеи. Но вместо того, чтобы вернуться на мост, автомобиль резко ушел вправо. Пассажиров сильно тряхнуло, и Карелин, который сидел на краю, еле успел ухватиться за край кузова, чтобы не упасть на соседей.

— Черт побери! — воскликнул он, приподнимаясь и поправляя фуражку, съехавшую на глаза.

В тот же момент из машины начали выпадать плохо закрепленные вещи. Первой вылетела почтовая сумка с письмами, за ней последовали несколько свертков и коробок. Все это с глухим стуком упало на доски моста.

— Стоп! — крикнул Карелин, но Борезе уже заглушал двигатель.

— Что это за бардак? — недовольно пробормотал князь, выходя из машины. Он обернулся к Гиларди, но тот лишь виновато пожал плечами.

Карелин вышел из автомобиля, быстрым шагом направился к мосту и начал собирать рассыпанные вещи. Его внимание привлекли два дорожных портфеля, лежавшие поодаль. Карелин поднял один, отряхнул его от пыли и тут же схватил второй. Подойдя к стоявшему рядом Гиларди, он протянул их:

— Это, кажется, ваши?

Гиларди, утирая лицо платком, удивленно взглянул на портфели и покачал головой.

— Нет, не мои.

— О, это мои! Не хватало потерять их второй раз, — раздался голос Солье, который стоял неподалеку и тут же шагнул к Карелину. Он взял портфели и, улыбнувшись, добавил: — Благодарю вас, Матвей Сергеевич.

Карелин не ответил, но его взгляд скользнул с портфелей на Солье, а затем упал на кожаную сумку. Бумаги беспорядочно рассыпались рядом.

— Похоже, это ваше, князь. Зачем вы возите с собой все эти письма? — спросил он, возвращая связку Борезе.

Князь вздохнул, принимая бумаги, и тщательно осмотрел конверты, проверяя их сохранность.