Они бежали по равнине под сень густой чащи на болотах, слыша приближающиеся крики, похожие на человеческие и птичьи одновременно. Охотники и выживальщики теперь спасались вместе, и здесь было чему удивиться. Вакхтерон бросил быстрый взгляд на девушку возле себя, из-за которой Иктоми сделала ему слишком больно – о чем он помнил,– и крикнул:

– Дай руку!

Лесли вспыхнула:

– Думаешь, я бегать не умею?

– Я быстрее тебя,– сказал Вакхтерон.– И так будет лучше. Возьмите выживальщиков за руки и тяните их за собой, иначе птицы растерзают нас!

Мистер Буги стиснул руку Констанс и Сони, Дым схватил за запястье Майка. Они понимали, что от большой стаи им было невозможно отбиться. Над головами их летел ворон, словно подбадривая карканьем, и наконец вырвался вперед. Лесли бежала с Вакхтероном рука об руку, думая о том, как это странно – и как удивительно ровно рядом с ним бьется ее сердце. Ни с кем и никогда здесь она не чувствовала себя так спокойно, как с ним. Но она вспоминала, какой была жизнь с ним там, в своем мире, вспоминала все яснее и не задавалась вопросами, откуда пришел покой.

– Вы заметили, что болота теперь кажутся гораздо ближе прежнего?– выкрикнул Мистер Буги.

– Да!– ответил Дым.– Или, скорее, это мы движемся к ним быстрее обычного.

– А как это работает?!– изумился Вакхтерон.

Тах-тах-кле-ах настигли беглецов, и две кошмарных птицы сразу спикировали на плечи и спины, норовя схватить огромными когтями, способными легко срезать скальп. Они бросились на Мистера Буги, но тот увернулся и вильнул вбок. Вакхтерон заметил справа от себя большую тень и, прикрыв рукой голову Лесли, уклонился от атаки тах-тах-кле-ах.

– Пригнись, чикала!– крикнул он, когда еще одна птица скользнула над ее головой, и запнулся.

Лесли изумленно взглянула на него.

– Как ты назвал меня?– спросила она на бегу.

Ворон летел впереди них всех. Стремительно быстрый, он скользил низко, вдоль земли, и Вакхтерон вдруг обнаружил, что они оказались совсем рядом с болотами. Он уже ясно видел кроны деревьев. Мистер Буги чертыхнулся и свалил ударом кулака тах-тах-кле-ах, впившуюся когтями в капюшон кофты Конни.

– Мы должны добраться до болот!– выкрикнул Дым.– Там они не смогут нас преследовать, и…

Вдруг его прервал выстрел, и справа от Вакхтерона с громким страшным криком упала птица. Еще один – и возле Дыма рухнула, в крови и перьях, мертвая тах-тах-кле-ах.

– Кто стреляет?– выкрикнул Мистер Буги.

– Кто бы то ни был, но он помогает нам. Бежим!– сказал Майк.

Под чьими-то пулями они припустились бежать до деревьев.

Мистер Буги был первым, Дым – следующим. Они исчезли в чаще. Вакхтерон, на спину которого опустилась тах-тах-кле-ах, отпустил руку Лесли.

– Беги,– приказал он,– беги туда, живо!

Она выскользнула из его руки. Птицы набросились на него всей стаей, и он прорубал дорогу между ними и лесом топором и ножом. Сраженные его ударами, они падали замертво, однако их было слишком много. Мир стал черен от перьев, закрывших небо и все вокруг. За их жутким граем Вакхтерон услышал: грянуло еще два выстрела. Затем послышался женский крик. Вакхтерон убрал руку от лица, которое закрывал от когтей и клювов – весь облепленный тах-тах-кле-ах,– и почувствовал, как кто-то начал разить мерзких тварей вместе с ним. Он увидел Мистера Буги, который сметал птиц своей цепью, и заметил, что Лесли бросилась к нему на помощь прочь от деревьев. А затем увидел за ней человека в буром рваном плаще и капюшоне.

– Лесли!– крикнул Вакхтерон.– Беги!

Птицы набросились с него новой силой, яростно терзая, но он успел увидеть, как некто распахнул плащ и моментально сгреб Лесли Крейн под ним. Вакхтерон застыл на месте, потому что она пропала, точно ее и не было. Он рванул следом за похитителем, отбиваясь от птиц, и, нагнав его, замахнулся томагавком…

Однако тот взвился в воздух и свалил его навзничь таким ударом, от которого все помутилось в глазах Вакхтерона. Тот упал, потерял сознание. И окунувшись в глубокое, долгое беспамятство, в водоворот тьмы и птичьих голосов, он вдруг вспомнил все.

Глава седьмая

Шар со снегом

Двадцать восьмого августа в полдень мне исполнилось девятнадцать лет, и, глядя на себя в темное зеркало в своей скарборской спальне, я не верила, что прошел целый год. Щетка ходила по волосам сверху вниз, так что они потрескивали и ложились на плечи тяжелой волной. Мне нравилось расчесываться; это успокаивало. Отвлекало от ненужных мыслей. Помогало занять руки и голову… Я неторопливо отложила щетку на туалетный столик и, вздохнув, встала, чтобы подойти к окну.

В прошлом году восемнадцатилетие я отметила в Чикаго за обеденным столом, с мамой и Хэлен. Мы выпили по стакану колы и съели по куску безвкусной пиццы, крахмальной и пластиковой, а потом сели на самолет до Бангора и оказались здесь. Я улыбнулась, когда вспомнила, как на другой день мы таскали вещи в дом, и уже тогда со мной был Вик, просто я еще об этом не знала.

Я нет, а он – вполне.