Внезапно послышался странный треск. Ни я, ни они не поняли сразу, что случилось, но Вик сломал спинку стула и, силой освободив одну руку, бросился на Хупа со спины. Все произошло молниеносно. Только что он был связан – и вот уже нет. Хуп вскричал, когда Виктор Крейн, объятый пламенем, прижал его к себе и закрылся телом, когда Бен выхватил пистолет. Хуп содрогнулся от четырех выстрелов в упор, и на его клетчатой рубашке расплылись кровавые пятна. Марджори изумленно вскинул брови, развернувшись и прекратив возиться с брючным ремнем. В этот момент Вик швырнул окровавленное тело Хупа в Бена Мейхью и налетел следом, выбив пистолет из руки. Сильный пламень он сбил, комнату наполнил дым. У Вика не было при себе ничего, кроме кулаков: ими Вик и воспользовался. Он, в отличие от Бена, работал ими не так, чтобы продлить мучения. Он в один удар сломал Бену Мейхью челюсть, в другой – шею.

Счет шел на секунды. Холодея, я видела, как Марджори распрямился и направил на Вика пистолет.

– Берегись!– воскликнула я и, развернувшись так быстро, как могла, вцепилась в руку Марджори и впилась в нее ногтями, отведя в сторону. Этого рывка хватило, чтобы пуля ушла в молоко.

Свирепея, Вик встал с тела Бена Мейхью, еще живого, но беспомощно поваленного на пол. Был бы он зверем и была бы у него шерсть, и от ярости она встала бы дыбом. Марджори, пытаясь стряхнуть меня со своей руки, сделал резкий жест, и я повалилась с кресла на пол, больно ударившись плечом и бедром. Уже оттуда, снизу вверх, я испуганно смотрела, как Вик бросился на вооруженного Марджори и, сломав ему руку, невзирая на крики, навалился сверху и надавил пальцами на глаза с такой силой, что у того из глазниц по щекам потекла кровь. Затем, схватив Марджори за горло, Вик протащил его к разломанному стулу и всадил обломок деревянной спинки прямо в грудь. Мне было трудно представить то усилие, с которым нужно было пронзить человека острой деревяшкой, как колом,– и я зажала уши руками, когда Марджори закричал от пронзительной боли.

– Ты,– прорычал Вакхтерон, мало похожий на Виктора Крейна и на любого из человеческой породы, и поднял умирающего копа к своему лицу, держа его за грудки.– Джошуа Марджори…

Тот захрипел, из горла его пошла кровь.

– …ты сделал что-то очень, очень дурное, и не единожды. Почему все вы считаете, что останетесь безнаказанными?!

Вакхтерон швырнул свою жертву на пол и склонился над ней. Лениво сбив рукой едва горящий на его джинсах и ослабший остаток огня, он сел возле Марджори на колени и ухватился обеими руками за уголки его рта. Тот издал страшный стон, когда Вакхтерон разорвал его рот и сломал в сжавшихся пальцах, как в стальных тисках, челюсть. Затем еще одним точным ударом переломил переносицу. Он бил Марджори до тех пор, пока тот не умер – это случилось не очень быстро,– но и тогда остановился не сразу, а когда от лица его врага осталось лишь кровавое месиво и обломки кости с пучками волос, торчащими из переломанного черепа.

Вик – Вакхтерон – медленно поднял на меня глаза и стряхнул с рук кровь. Взгляд его был все таким же яростным и диким, и я боялась его теперь не меньше, чем тех трех, но знала, он ничего не сделает мне, и протянула навстречу руки. Не обращая внимания на неподвижного, парализованного, умирающего Мейхью, стонущего от боли под ногами, он легко поднял меня и сел в то же кресло, где сидела до этого я, опустив меня на колени. Я встревоженно, дрожащими пальцами, расстегнула его рубашку и коснулась ремня джинсов. В воздухе пахло паленой тканью. Вакхтерон покачал головой.

– Пойдем,– упрашивала я.– Не трогай их больше, Вик, господи! Пойдем со мной, умоляю. Я тебя осмотрю.

Он был в том состоянии адреналина, когда, похоже, спокойно воспринимал любую боль: и это было для него опасным. Я поднялась и за руку потянула его вслед за собой. Он бросил на меня недобрый взгляд.

– Любимый,– прошептала я.– Прошу.

Тогда он встал. Пройдя мимо двух убитых и Мейхью, он покосился на них, но ничего не сказал, однако приказал жестом отойти в сторону и, присев близ Бена, посмотрел на него, как хищная птица на выпотрошенную, но еще живую мышь. Замерев в углу комнаты, я наблюдала за этим.

– Тебе не помогут ни деньги,– прошептал Вакхтерон.– Ни жетон. Ни послужной список. Ни связи с теми бандитами, которым вы раскроили и продали все эти земли, которые принадлежали моим людям. В аду тебя заждались, Бен Мейхью. Встретимся там, позже, а пока… Лесли.

Он поднял на меня взгляд, и я поразилась, как холоден он был.

– Выйди.

Я покачала головой. Я не хотела, чтобы он убивал снова, хотя понимала – выхода нет, и лишь тонко спросила:

– Ты опять сделаешь это?

Мейхью издал странный звук, словно скулила большая недобитая собака, и на мгновение меня охватило сострадание, тут же сменившееся гневом: я вспомнила, как он бил и жег моего Вика и как он и такие как он убивали других людей где-то так же, втихомолку, а потом возвращались к обычной жизни как ни в чем не бывало. Я вспомнила и отвернулась. А Вакхтерон, посмотрев на меня исподлобья, задал все тот же короткий, холодный вопрос:

– А тебе не все ли равно?