– Стив как-то растрепал… В городе ходят слухи, что вы женитесь,– произнес Бен и вдавил каблук еще сильнее. Лицо у Вика покрылось испариной от пота, в глазах его была боль – много боли. Впившись себе в ладони ногтями, я смотрела на то, что с ним делают. Сейчас от слов Бена Мейхью мне было так тяжело, словно он выстрелил в меня в упор.– Сожалею, что этого не будет.

Наконец он перестал и отошел подальше от стула, к которому был привязан Вик, прямо к окошку. Не открывая его, он взглянул на лес. Затем достал из кармана пачку сигарет и предложил своим по одной. Оба отказались. Марджори сказал:

– После дела,– и по моей спине пробежала холодная дрожь.

Вот как, после дела. Значит, после того, как они убьют нас. Я понимала, что спасения ждать не от кого и никто не проявит к нам милосердия. Бен раскурил сигарету от зажигалки, щелкнул ею еще разок и, поглядев на Вика, спросил:

– Закуришь, Крейн?

Он тихо покачал головой:

– Нет. Я не курю.

– О, значит, трезвенник. Боишься рано умереть.– И они втроем рассмеялись этой шутке.– Моя дорогая, а ты знаешь, что он выпотрошил одного бедного, ни в чем не виновного старичка в собственном доме, а потом разложил в его кабинете, на рабочих бумагах, вырезанный кишечник?

Я знала, что Вакхтерон был на это способен, но поджала губы, не желая отвечать. В глазах моих, полагаю, появилось особое выражение, из-за которого Бен подошел ближе и взял меня за подбородок, выдохнув дым прямо мне в лицо. Я старалась не раскашляться, но инстинктивно прикрыла глаза. Тогда меня шлепнули по щеке, пока что не сильно.

– Не трогай ее!– ощетинился Вик. Тотчас за это его наградили новыми ударами в грудь, спину и живот.

Я продолжала упрямо молчать, даже когда Мейхью разочарованно толкнул меня на спинку кресла и отвернулся.

– Конечно, она знала. Она все знала. Поверить не могу, на кой черт ты ей сдался, ты, больной ублюдок?

Он прищурился и снова закурил. Вик же, раскашлявшись, ответил ему не сразу – только когда его перестали бить. Мне показалось, лицо его налилось багрецом. Прежде чем заговорить, он откашлял кровь и сплюнул ее, а затем исподлобья, полным ненависти взглядом посмотрел на Мейхью.

– Ублюдками были Большой Билл и Честер-старый-мерзавец, те, кто покрывал тебя и кого покрывал ты, жадное до власти ничтожество,– тихо сказал он.– И шериф Палмер, который делал такие вещи, которые ни одному больному на всю голову маньяку даже не снились. Скажи мне,– вдруг усмехнулся он, и в его глазах я с радостью увидела вакхтероновскую опасную злобу,– а что скажет твоя замечательная жена, когда узнает, что ты пытаешь людей, не угодных твоим хозяевам? В курсе ли она, в какие делишки ты ввязался?

– Эй,– Бен мотнул головой и ткнул в Вика указательным пальцем. Впервые я увидела в его лице тень страха пополам с гневом.– Ты, грязь из-под ногтей. Ты даже не смей касаться моей жены. Не вздумай и пальцем ее…

– Чего ты так напугался,– изумился тот и с наслаждением рассмеялся.– Я же связан, идиот. И вы, кружок трусов и подонков, собираетесь забить меня до смерти, а до этого, очевидно, хотите на моих глазах застрелить мою женщину. Я понимаю, что отсрочиваю неизбежное, поэтому спрошу. Ну так что вы медлите? Хотите что-то от меня услышать? Что-то особенное, типа того, как и кого из ваших солидных важных дружков пришили, м? Или кого еще я планировал завалить, чтобы очистить этот город от такой чумы, как вы?

Бен сощурился. Он подошел к Хупу, отдал ему сигарету. Неторопливо прошелся по комнате, меряя ее шагами, и все это время он открывал и закрывал с громкими щелчками свою металлическую зажигалку, играясь с ней.

Меня охватило недоброе предчувствие, и Вик точно так же, как я, напрягся и пристально покосился на Бена, даже когда тот обошел его со спины.

Бен Мейхью вдруг опустил руки ему на плечи и тряхнул за них.

– Я поражен тому, какой ты действительно мощный человек.– Он хлопнул Вика по ноющим от боли плечам, и тот поморщился.– Мощный во всех смыслах. Тебя трудно сломить, верно? А если будем загонять иголки под ногти, расскажешь, как их всех убивал? И может, даже признаешься, чего ради? Хотя что это я; вон как ты, набычившись, на нас глядишь. Только развяжи тебе руки, и мы, считай, трупы, я так полагаю: ты ведь в одиночку уложил всех этих людей, и среди них были не только футболисты с подружками, а вполне себе подготовленные люди. Лесли, погляди-ка на него.

Он взял Вика под подбородок и силой поднял ему лицо, прижав к своему животу его затылок. Затем легонько провел вдоль длинной широкой шеи металлической зажигалкой. С замиранием сердца я смотрела за тем, чтобы он не чиркнул ею.

– Посмотри, он ведь и правда хорош. Я, честное слово, в восхищении. Мой дурачок-пасынок, влюбленный в тебя, до сих пор гадает, что ты в нем нашла. Но я могу тебя понять, я умею ценить интересных, необычных людей. Пусть он даже не человек: нет, он машина. Зверь. Приятно укротить такого зверя, правда же? Приятно, когда такой как он всецело тебе предан.

Я молча покачала головой, не став отвечать. Вик лишь дернулся в его руках, и Мейхью надавил ему на кадык.

– Тихо, тихо. Успокойся. Эй, Марджори.