– Угу.– Я принялась мыть пол, шлепнув мокрую швабру на доски.– Просто не представляю, с чего начать. Коробок много, наклейки есть не на всех. Хочу немножко упорядочить пространство. Так будет легче со всем разобраться.

– А ты уверена, что платье в принципе осталось целым?– Хэлен провела ладошкой по старому креслу-качалке и, смахнув с него пыль, уселась.– У-у-ух, какое классное!

Я улыбнулась, с теплым, щемящим чувством глядя на сестренку. Забавная мордашка, добрая улыбка, взъерошенные волосы цвета льна с позолотой. Как же я буду скучать без нее, когда выйду замуж и перееду к Вику. Да, конечно, она сможет прийти ко мне в любой момент, но пройдет то время, когда мы жили в соседних комнатах.

Она забралась в кресло с ногами и с любопытством наблюдала за тем, как я мою пол. Быстро закончив с этим, я принялась копаться в коробках, предварительно протерев их мокрой тряпкой.

В первых пяти не оказалось ничего годного. Так, старые игрушки, фарфоровый сервиз с недостающими предметами, набор отверток, книги, альбомы и большая флейта в кожаном футляре.

Я не надеялась, что найденное платье окажется в приличном состоянии. Лишь бы не развалилось у меня в руках и выглядело достойно.

Прошло полтора часа, к нам присоединилась Тэм. С ее помощью коробок становилось все меньше, но наряд невесты мы так и не нашли. Мы с Хэлен уже заскучали, как вдруг в одной из последних коробок мои пальцы наткнулись на тонкую кружевную ткань. Развернув наряд, заулыбалась и окликнула сестру, которая углубилась в чтение потрепанной «Джейн Эйр».

– Эй, Хэлен!– Я встряхнула платьем и раскашлялась.– Ой, боже, пылит! Тэм! Это оно?

– Да, не тряси пока им,– сказала Тамара.

– Ого какое…– восхитилась Хэлен, положив книжку в кресло.

Я аккуратно повесила наряд на сгиб локтя. Тамара предложила спуститься к ней в комнату. Только там, развернув платье и хорошенько рассмотрев, я поняла, что мне повезло: это было настоящее сокровище.

Ясную погоду сменил внезапный летний дождик. Вскоре он забарабанил в окна со всей яростью непогоды, нахлынувшей коротким циклоном на наш городок. Небо из голубого стало серым, тучи повисли грозовой грядой над домами. Усилился ветер. В воздухе запахло озоном.

Мы же присели на кровать, придирчиво рассматривая свадебный убор.

– Оно такое необычное,– покачала головой Хэлен и завистливо вздохнула: – Вику очень понравится, вот увидишь!

– Лишь бы ткань не истлела,– добавила Тэм.

– Надеюсь на это. Надо отдать его в химчистку и померить, конечно, а то вдруг надо будет что-то ушить… или, наоборот, добавить. Оно такое… невероятное,– я осторожно коснулась рукой пуговиц на спине, которые соединяли высокий кружевной ворот и оставляли между лопаток вырез-капельку.– Смотри, это же настоящий жемчуг.

И правда, вместо пуговиц были небольшие речные жемчужинки. Мы с Хэлен и Тэм облепили мое будущее свадебное платье и провели вполне счастливо остаток этого дня, наслаждаясь простыми радостями накануне непростых событий.

* * *

Стоял поздний вечер, безлунный и беззвездный, и небо заволокло тучами. Виктор Крейн вновь остался один, когда Лесли собралась с друзьями на бал. Он понимал, что миссис Клайд будет ему не рада и на этом празднике он человек лишний, а потому работал у себя в мастерской, заканчивая заказ, чтобы после с чистой душой прогуляться до здания школы, где гремел последний праздник в этом году.

Все, чего хотел Виктор Крейн,– забрать оттуда свою Лесли, полюбоваться ею, такой прекрасной и такой счастливой в вечернем нарядном платье, проводить до дома и, расставшись возле него, тихо порадоваться тому, что отныне имеет.

Он старался не вспоминать, как убивал лишь совсем недавно. Он все еще чувствовал вес ножа и томагавка в своих руках и слышал, как обрывается под их ударами одно за другим чужое дыхание.

Этой ночью он также готов был завершить уже начатое, чтобы вступить в новую жизнь совсем новым человеком.

Дверь, которую пожелал Йелль, была почти готова. Осталось только прикрутить латунную круглую ручку и протереть полотно маслом, чтобы древесина смотрелась богаче.

Вик, устало закатав рукава широкой клетчатой рубашки и отряхнув джинсы от пыли и стружки, пристроил последнюю панель с резными узорами народа ирокезов на богатую раму, которая когда-то была самой обычной и принадлежала двери дома Кайла Лоу.

Человека, которого Вик хладнокровно убил прошлой осенью.

Он приложил ладонь к двери, вспомнив будоражащее чувство власти над чужой жизнью, и сладость мести, и утешение свершившегося правосудия, которого он так долго ждал. Виктор тихо улыбнулся своим мыслям. Он спрятал маску каконса, ложного лица, и пока не надевал ее, но это вовсе не значило, что он не надел бы ее больше никогда.