Я не знала, ненавижу Вакхтерона или сочувствую ему. Я не знала, потому что сердце рвалось на части.

– Только в семидесятые эти богадельни потихоньку начали закрывать. А в девяносто шестом, Ли, наши общины подготовили властям отчет с требованием провести расследование – но кто бы чихнул в ответ на это. Знаешь, есть такой мемориал. На нем – две тысячи восемьсот имен. Это все маленькая часть тех тел, что не удалось припрятать. Я верю, что их было больше. Так скажи, Лесли… ты вообще готова к такой жизни? Хочешь ли ты этого? Знаешь ли, что тебя ждет?

В тот вечер вместо ответа я спрятала лицо у него на шее, пытаясь не вздрагивать от слез. Это было горько, отрезвляюще больно и слишком правдиво, чтобы не испугаться. И, несмотря на твердое «да», что я шепнула в бронзовую кожу, я боялась того, что ждет меня дальше.

Один только вопрос оставался без ответа: тот, на который, по правде говоря, ответа я знать не хотела, но должна была.

Коснувшись груди Вика ладонью, я выпрямилась и тихо сказала:

– Ты же слышал, что произошло недавно с мэром, родной?

Глаза его остались бесстрастны, взгляд был спокоен, но вместе с этим ледяным спокойствием из них моментально ушло все тепло. Погладив мое бедро большой ладонью, он ласково сказал:

– Событие кошмарное. Видел недавно в утренних новостях. Просто жуть берет.

– Не то слово,– сказала я.– Но это же несчастный случай, и все это знают?

Он медленно кивнул. Нежно поцеловал в губы. Затем произнес:

– Давай я провожу тебя до дома, чикала. Время скоро будет позднее, завтра у тебя выпускной бал. Нужно выспаться.

– Я не особенно хочу туда идти.

– Ну как же,– с упреком произнес Вик и погладил меня по щеке.– Такое событие бывает только раз. Обязательно пойди. Уверен, твоей матери тоже будет очень приятно. Потанцуй, повеселись, а потом я приеду поглядеть на тебя, моя голубка, моя чикала.

– Мне не с кем идти,– отшутилась я и склонила голову в его ладонь. Возле глаз Виктора Крейна появились лучистые морщинки от улыбки.– Мой мужчина для школьных балов уже староват, его туда не пустят.

– Я не против, если ты пойдешь туда с кем-то другим. С кем хочешь, и просто отдохнешь…– мирно заметил он и добавил: – К примеру, с Джонни и Дафной. Что скажешь?

– Что это так себе затея.– Я улыбнулась.– Они – пара, а я там – третья лишняя.

– Неужели никто не пригласил тебя на бал?– притворно изумился он и покачал головой.– Они все или слепцы, или безумцы.

– Отчего же, были парни. Ну, хотя бы Стив.

– Стив?

Какое-то новое выражение появилось в его глазах, и он рассеянно уточнил:

– Тот, что Мейхью?

– Он самый,– кивнула я.– А что?

– Вы же вроде бы дружили.

Я скептически посмотрела на него.

– Забыл, как он раздражал тебя в Мел-о-Ларке?

– Вовсе нет. До сих пор порой хочется придушить этого мелкого гаденыша… просто меня позабавило, что он так ничего и не понял, если осмелился предложить тебе пойти на бал.

– Он отчаянный и настойчивый малый,– вздохнула я и закинула руку на плечо Вика.– Но мне-то до него какое дело, когда у меня есть мистер Крейн, бывший уборщик старшей школы Скарборо…

– Ах ты, негодяйка,– рассмеялся он.– Иди ко мне!

Он притянул меня ближе и поцеловал снова, а затем прижал к себе, крепко обняв, и уткнулся мне в плечо носом. Я прислонилась щекой к его выбритому виску, мягко лаская затылок пальцами. В этих руках мне было так хорошо и так спокойно, что захотелось больше ни о чем не думать и не искать нигде подвоха, и верить ему беззаветно, как я верила всегда. Но, чувствуя, как под моей рукой плавно дрогнули его мышцы, я ощутила напряжение в его теле – и вжалась в него крепче.

Ведь все это время, пока мы говорили, на меня смотрели задумчивые глаза Вакхтерона.

* * *

Перебрав ногами под столом, женщина в черном костюме-двойке с иголочки переложила их – одну на колено другой – и осторожно постучала кончиком ручки по кипе бумаг, что была перед ней.

– Вот он, Виктор Крейн, как на ладони передо мной. И все, что он сотворил,– тоже. И все же он вспомнил ее. Теперь из-за этого у нас проблемы. Ох, какие же непростые этот охотник и эта его жертва… Черт подери. Это нехорошо, Атанат, нам придется что-то с ними сделать.

– Sgjdue ashta’mahok.

Высокое жуткое существо, кажущееся непонятным скоплением кожаной массы бурого цвета, усеянной бородавками, шрамами, рваными и уже зажившими ранами, сложило на груди руки – касаясь ладонью ладони. Оно замерло перед хозяйкой, внимательно слушая, что она скажет, и женщина вздохнула, провела ладонью по гладким темным волосам, зачесанным назад.

В стеклянный офис на девяносто девятом этаже не падал солнечный свет. Здесь было всегда пасмурно и тихо, только мощные лампы освещали стены, украшенные огромными абстрактными полотнами и картинами вполне осмысленными и изображавшими темный лес, безграничную равнину и затянутые туманом болота.