– Там сейчас сплошная разруха в подвале и на чердаке, половина дома как после бомбежки, а среди нее – Майкл, и совершенно никакой романтики.

– Ладно!– рассмеялась Лесли и потянулась к нему.– Тогда отвези меня туда, где мы можем побыть только вдвоем. Я скучала по тебе сегодня.

– И я скучал,– сознался он и склонился к ней.– Все эти дни.

Он снял вельветовую куртку и накинул ее на обнаженные плечи Лесли. Она ждала поцелуя, но он лишь прижался своим лбом к ее и прикрыл глаза. Ему хотелось быть рядом, только и всего. Впервые в жизни Виктор Крейн ощутил себя на правильном месте, там, где он должен быть.

Оказывается, вот как оно бывает, думал он, пока держал ее в своих руках. Все это время я хотел взять ее свет силой, но настоящим он стал, когда она отдала мне его по доброй воле. По доброй воле… Не она принадлежит мне, и я знал, в маске был или без нее, что никогда не принадлежала. Это я принадлежу ей с первого дня, когда только увидел и когда она прошла сквозь меня, как эхо родной, мгновенно узнанной души; это она мной повелевает, а я – ее слуга; и если она – мой свет, тогда я – ее тень, и так будет всегда, пока она этого хочет.

Обняв его за талию, она почувствовала его руку на своей и вздрогнула, вдруг заметив повязку. Между ее бровей залегла морщинка. Он не сдержался и мягко разгладил ее большим пальцем, проведя им по густой брови, серебристо-темной, как соболий мех.

– Ерунда, не беспокойся,– усмехнулся Вик, лаская столь любимое им лицо.– Так, поранился в мастерской. Идем, чикала.

Она немного успокоилась, и вместе они неторопливо побрели к старенькому пикапу, припаркованному чуть поодаль от школы, за сквером, окруженным множеством густокронных деревьев. Они решили поехать в трейлер к Вику, туда, где он жил в последнее время, стремясь к уединению – не ожидая, что эта ночь многое в их жизнях изменит.

И сейчас, и позже.

* * *

Дороги были пустыми, и мы быстро добрались до Мусхеда, а затем проехали до расчищенного места перед лесом Пискатаки. Вик остановил машину недалеко от своего трейлера и вышел первым. Я потянулась за ним, неспешно озираясь. Пролесок был прозрачным, ночь – тихой, кругом царил порядок, но я отвернулась от того места за высокой порослью орешника, где пряталась тропа к старым трейлерам. Смотреть туда было невыносимо.

– А где Цейлон?

– Она с Майком,– бросил Вик и помог мне сойти со ступеньки пикапа, предложив руку. Я вложила свою ладонь в его и опустила другую руку на плечо, чувствуя, как под рубашкой напряглись мышцы.– Когда я говорил, что нам никто не помешает, я имел в виду – абсолютно никто.

– Ого!

Я обняла его за шею, и Вик покорно прильнул к моим губам. Поцелуй был тихим и мягким; мы скользили друг в друге, касаясь легко и нежно; он трогал меня так, будто я была не больше чем крылом бабочки. Я пожалела, что провела столько часов без Виктора, хотя могла притвориться, что уезжаю праздновать, а сама осталась бы с ним. Там, на неразобранной постели в трейлере, я лучше прилегла бы в его теплые руки, и воздух между нами был бы полон разговорами, тихими мечтами, молчанием.

Он оторвался и поцеловал меня в кончик носа.

– Пойдем, у тебя уже ноги от каблуков устали.

Он все знал, все замечал: я только улыбнулась. Мы дошли до трейлера, и Вик открыл дверь ключом. Но прежде чем он вошел, я потянула его за руку и заставила обернуться.

Некое странное предчувствие тронуло меня в самое сердце. Все было так хорошо, что даже не верилось: разве так может быть у нас с Виком после всего пережитого? После долгого расставания и того, что я узнала о нем прошлой осенью? Вспомнился наш сегодняшний разговор со Стивом Мейхью, все эти слова о нем, но эти мысли я гнала прочь. Если кого-то и нужно пожалеть, так точно не Вакхтерона!

Ну а если именно что Вика Крейна?

– Постой,– попросила я и заметила, что он вскинул брови.– Я просто…

– Что такое?– Он улыбнулся и приложил ладонь к моей щеке.

На его смуглом, загорелом лице лежали усталые тени. Он так много работал в последнее время, что выглядел совершенно не выспавшимся и очень вымотанным.

– Просто хотела узнать, что у нас все в порядке,– произнесла я и тихо продолжила, легонько погладив его по груди и поправив пуговицу на рубашке: – Действительно в порядке.

Кажется, он все понял и смягчился. Приподняв мое лицо за подбородок, он поглядел в глаза и огладил скулу большим пальцем.

– Все теперь хорошо,– сказал Вик с простотой, как умел один только он.

После снова меня обнял и придержал вельветовую куртку на моих плечах. Теперь, крепко прижатая к его телу, я хотела только остаться рядом.

Однако я все же должна была спросить его об этом. Собравшись с силами, я задала тот вопрос, который, оказывается, волновал меня сильнее, чем я думала.

– Когда мы поженимся, ты остановишься?