Вик вынул ручку из кармана джинсов, взял отвертку, нагнулся. Он прикрутил ручку к двери и проверил замок, взяв со стола старый ключ, который вручил ему сам Кроук. Замок он вручил ему также, и Вик сделал то, что Кроук просил. Он вставил ключ в скважину, прокрутил, проверив, все ли работает, как нужно. Но, когда попытался вытащить его, механизм заело, и Вик принялся ковыряться с ним, совершенно не заметив, что на пороге его мастерской кто-то появился.

– Ну что же,– сказали за его спиной, и Виктор, к которому прежде невозможно было подкрасться незамеченным, вздрогнул и резко развернулся.– Я вижу, вы закончили мой заказ, мистер Крейн.

Вик поднял подбородок, смерив посетителя недобрым взглядом. Это был Кроук. Сутулый Кроук со сведенными плечами, в черном костюме. За спиной его высился молчаливый Сесаелия. Вику почудилось, они отбрасывали неясные, размытые шевелящиеся тени, и он с трудом отвел от них взгляд и убедил себя, что тени это самые обыкновенные.

– И гляжу, у вас есть небольшие проблемы с ключом,– усмехнулся Кроук.

– Если это и проблема, то решаемая,– ответил Виктор.

Кроук лишь покачал головой. Голова его с черными волосами, забранными на два пробора в гладко зализанный, короткий хвост, вдруг напомнила Вику голову какой-нибудь птицы. Например, вороны. Или ворона. Да и в каждом движении Кроука было что-то мелкое, изящное, воистину птичье.

Он дошел до двери, поглядел на нее как следует со всех сторон, но трогать не стал.

– Что ж,– сказал он.– Тогда вытащите ключ и передайте его мне. Я очень доволен выполненной работой.

Вик потянул ключ на себя, однако тот не поддался. Тогда он немного ковырнул его в скважине – и тут же отдернул руку, по которой потекла кровь. Виктор поднял на Кроука непонимающий, полный странного испуга взгляд, и тот лишь улыбнулся.

– Она укусила меня,– пробормотал Вик.– Укусила до крови.

– Без этого никак не обойтись, мистер Крейн. В ней должно было остаться что-то от мастера,– сказал Кроук и подал знак рукой.– Сесаелия. Забери дверь. Виктор Кархаконхашикоба Крейн, плотник из Скарборо, земли, принадлежавшей народу чероки, потрудился на удивление хорошо.

Сесаелия покорно прошел мимо стола, заваленного стружкой и инструментами, и мимо остолбеневшего Вика к полотну, легко подняв его, точно оно ничего не весило – хотя Вик знал, что это не так, и перетаскивал его с трудом. Сесаелия вышел из мастерской первым. Кроук последовал за ним, однако остановился на пороге и, улыбнувшись, обернулся.

– Тик-так, мистер Крейн, время не ждет. Сбежать от своей судьбы трудно, но можно постараться,– весело произнес он.– Примите вашу плату: это время.

– После ее дня рождения,– хрипло и тихо сказал Вик, держась за раненую руку.– Третьего сентября.

– Как скажете. Как скажете…

Виктор не посмел остановить их, но пристально проследил за тем, чтобы они сели в черный «Кадиллак», ждавший их у обочины. Странно, но эту огромную дверь они легко разместили в салоне и укатили. Вик вернулся к столу и перевязал руку тряпкой: рана болела и нарывала, точно от укуса собаки, и тряпка быстро пропиталась кровью.

– Вот же черт,– процедил Вик и вдруг взглянул на стол, где лежал конверт, которого, Вик мог клясться, прежде не было.

Он аккуратно достал из конверта и выложил на стол черное воронье перо, а затем сел в кресло, покручивая его в раненой руке перед глазами. Здесь однозначно было над чем задуматься.

* * *

Одно в предстоящем мероприятии было проблематичным: мое чертово платье. Я совершенно не собиралась идти на бал, но Вик подал мне прекрасную идею провести этот вечер с друзьями. У меня не было партнера для танцев, который зашел бы за мной с букетом на запястье, и не было подходящей романтической истории, чтобы стать королевой школьного бала. Но я не считала это проблемой, потому что ни в чем подобном участвовать не желала.

С прической я не стала мудрить и сделала мокрую укладку гелем, зачесав волосы назад и закрепив пряди на висках невидимками. Порывшись в коробках, оставшихся после переезда из Чикаго, нашла два платья, купленных для особых случаев, и выбрала шелковый красный наряд, подобрав к нему черные изящные лодочки со шнурками, которые завязала на лодыжках. У меня не было подходящих украшений, и я лишь оставила кольцо Адсилы и нанесла макияж, добавив на веки и щеки прозрачных блесток и густо накрасив ресницы.

Когда в дверь позвонили и на пороге показался Джонни в черном смокинге и с гладко убранными под гель волосами, мама упросила его сделать пару совместных фотографий на лестнице.

– Мам,– смутилась я,– ну, мы же не пара…

– Без проблем, миссис Клайд,– быстро сказал Джонни и поморщился, пригладив волосы, зачесанные назад, а потом тихо добавил, склонившись к моему уху: – Надеюсь, Вик лопнет от зависти.

Я улыбнулась. Хотя бы к Джонни он не будет ревновать: знает же, что мы с ним хорошо дружим. Взяв Палмера под руку, я широко улыбнулась, когда мама навела на нас черный глазок фотоаппарата. Сделав несколько снимков, она отпустила нас на бал.

– Вроде немного оттаяла,– заметил Джонни.

Я поморщилась: