– Ты нужен Иктоми, как и Лесли. Вы оба, и никак иначе. До вас все шло гладко и спокойно: в туманном пределе Иктоми через своих посредников, многоглазых воронов, наблюдает за ходом церемоний, а мы зазываем в мир Иктоми живых, мастерски пользуясь способностями вендиго… Мы копируем голоса ваших близких. Уводим дальше из мира живых в свои миры, потусторонние, где поедаем или отдаем той, кому служим. Не спрашивай, в смертях скольких мы повинны. За прошедшие годы на нашем счету достаточно невинных жертв. Но и у тебя руки в крови, Вик. Убитые в армии, те, кого ты застрелил, будучи снайпером. Тот мальчишка, Майкл, сорвавшийся со стрелы крана… да, мы знаем обо всем… и каждая жертва, которую ты выпотрошил, придушил, зарезал, надевая личину Вакхтерона. Все это шаг за шагом вело тебя к моменту встречи с Иктоми. А вина и ошибка Лесли – лишь в том, что девчонка выжила при встрече с тобой. Это как бежать в поле во время грозы и остаться в живых, когда в тебя ударила молния. Чистая случайность. И кто бы знал, что в ходе нее вы пойдете дальше по жизни рука об руку.

– В том лесу и в аэропорту, в каньоне… и на пляже… каждый раз мы были рядом и уводили Иктоми от тебя. В нашем мире надуть ее легче: она полусонная и голодная и является лишь в моменты крайнего нетерпения. Здесь действует лишь ее оболочка: марионетка. Сама же суть всегда остается в Овхаре, близ своей кровавой мессы.

– Попадете туда раз – и навсегда останетесь ее пленниками. Вы забудете друг друга. Ваша жизнь станет непрерывным циклом Жатвы: кровожадного удовольствия Вика от смерти тебя и других людей, Лесли. И воуаш-аке в твоей крови. И так будет продолжаться целую вечность, пока не закончится ваш предел и вы не устанете убивать и убегать, а энергия не обратится в ничто, и вы будете уже бесполезны и ей не нужны. А когда так случится, она велит другим, таким же, как вы, уничтожить вас. Пустые оболочки она вышвырнет из своего мира в реальность, где вас и найдут уже мертвыми. Умрете там – и здесь погибнете тоже.

– Вы говорили в Техасе, мы можем спастись,– резко сказал Вик.– Каким образом?

– Есть два способа избежать плена Иктоми. Первый – навсегда разлучиться. Не держаться друг за друга, за фатальную необходимость быть рядом. Однако Иктоми может настигнуть вас по отдельности и все равно захватить, тогда вы будете служить ей, согласно ее воле. Существует и второй способ, он более надежен, и мы говорили об обряде кемонихей[15], когда вы соединяетесь телами и душами, обещая хранить и помнить друг друга. Для этого вам требуется связать себя такими крепкими узами, что вы будете защищать друг друга самостоятельно – и, если все пройдет как надо, исчезнете для Иктоми навсегда, словно вас и не было. Вот для этого и требуется свадебный ритуал. Для этого вы и претворите на жертвенном камне обряд священной первой ночи. Если вы согласны на это, вам нужно только одно: дожить до него, и времени у нас не так уж много. После Техаса, упустив Виктора, Иктоми подошлет других подопечных – нам с братом она больше не доверяет, и мы отныне не сможем ее обмануть. Однако в Скарборо есть и другие вендиго, те, которые служат Иктоми. Они преследуют, охотятся и терпеливо выжидают своего часа, чтобы подстеречь вас. И если на пути вашем встанут вендиго, помните, что мы боимся лишь одного.

– Огня.

* * *

После целого дня, проведенного в его доме, Лесли Клайд мирно спала у себя в спальне. И Виктор это знал.

Он сам проводил ее и проследил за тем, чтобы свет в ее комнате мирно погас. Притаившись в густой тени деревьев неподалеку, он пристально смотрел за крыльцом – и готов был просидеть там всю ночь, если бы потребовалось, но спустя полтора часа все было таким же тихим и покойным, и он, подняв с земли рюкзак, направился к нужному дому уже знакомыми тропами, держась возле живых изгородей, которые надежно прикрывали его от тех, кто смотрел бы на улицу из окон.

Дэннис.

Марджори.

Треверс.

Хуп.

Вот четыре фамилии, вот четыре новых свиньи на убой. Даже лицо его исказилось при неверном свете тусклой луны, стало резче, злее, жестче. Виктор Крейн, набросив на голову капюшон толстовки, прошел пешком два квартала, затем вернулся немного назад – он смотрел за тем, чтобы за ним не вели слежку – и, нырнув в тень старого вяза, вышел из нее уже с маской на лице.

Бесплотный призрак, аноним, неизвестный, нанесший боевой раскрас кровью своих врагов.

Он подошел к дому Треверса, выбранного на заклание первым потому, что он был среди этой четверки главным – и самым жестоким из всех. Виктор предпочитал устранять сначала «мозги» любой операции, затем уже брался за жертв помельче. В случае с шерифом пришлось поступить кардинально иным образом, но он не хотел так быстро прикончить его, а желал, чтобы у этого ублюдка поджилки от страха тряслись. Что ж, к чести Эрика Палмера, он не боялся Вакхтерона настолько сильно, как сам Вакхтерон того хотел.

Однако он знал, Треверс не подкачает.

В два счета Вакхтерон забрался по стене дома на второй этаж, цепляясь за любые подвернувшиеся выступы. Окно здесь было со стандартной щеколдой. Вакхтерон умел открывать такие бесшумно с помощью ножа или обычной отмычки. Поддев лезвием край рамы, он заставил рычажок выскочить из паза. Едва скрипнула пружина. Обождав несколько долгих мгновений, Вакхтерон тихо открыл раму и спрыгнул на мягкий ковер, очутившись в детской комнате.

У этого ублюдка есть ребенок, ну надо же.

Он крепко спал в своей кровати: мальчонка лет восьми, вихрастый, в пижаме с «Тачками». Одеяло свесилось на пол, под мышкой он держал пластикового робота. Вакхтерон равнодушно скользнул по нему взглядом, запер окно, как было, и вышел из комнаты в темный коридор.