Дни они заканчивали полумертвыми от усталости, но довольными – играли в карты, читали книжки и скучали по друзьям. Жили в трейлерах вместе с другими строителями, трудились по сменам, скучали по дому и планировали перед Рождеством – если уложатся в срок по своему объекту – отправиться домой. Но Адаму предложили кое-какую халтуру, и он остался, отослав домой брата.

В седьмом часу утра в тот день начальник смены дождался, когда Каллиген спустится по стропам и распишется в журнале. Было солнечное утро, не предвещающее никакой беды. В Южном Техасе, если судить только по погоде, бед вообще не должно было случаться… но небо потускнело, а мир вокруг превратился в грязный ватный ком, который Адаму затолкали в уши. Им обложили со всех сторон, спеленав его по рукам и ногам.

Мистер МакРиди передал Каллигену трубку. Адам устало привалился к стене, даже не глядя на то, с каким вниманием МакРиди застыл неподалеку, чтобы послушать громкий, отрывистый голос Теодора.

Мир выцвел и перестал существовать, в голове пульсировало: это случилось. Он почему-то был уверен, что однажды так и будет, но, когда страх подтвердился и навалился тугим комом на горло, эмоции куда-то исчезли. В сухом остатке – только тупая боль в груди и сдавленный кадык, а еще почему-то мокрые щеки.

Адам слушал быстрый, собранный, безэмоциональный доклад Теодора, будто тот зачитывал ему газетную вырезку про смену автобусных маршрутов.

– Элис умерла,– сказал Теодор без предисловий и тихо добавил: – Отравилась.

– Чем?

Дьявол, он сдурел?! Других вопросов больше нет?! Адам осекся, но было поздно, он свое уже спросил. Тео был спокоен:

– Точно не знаю. Говорят, мифегином. Это таблетки…

Адам поморщился. Какая разница, от чего они: она наглоталась их – да даже аспирина наглотайся, ничего хорошего не будет. Но голос был беспощаден:

– …я поспрашивал, узнал, в общем, это препарат, который обычно назначают для прерывания беременности.

Адам уронил руку, трубка устало повисла в пальцах. Провод перекрутился завитками. Вся жизнь перекрутилась как провод тоже.

– Адам, сегодня состоятся похороны. Я не знаю, что лучше сделать. Алло?!

Брат позвал раз-другой по имени, снова выпалил «алло!», зачастил. Он говорил что-то, но Адам не слышал. Он просил о чем-то, но Адам не понимал, чего он хочет. Повесив на рычаг черную трубку, в которую Тео кричал «оставайся там, я приеду за тобой!», Каллиген-старший очень уверенно спросил у МакРиди – тот все еще подслушивал неподалеку,– сможет ли он рассчитать его прямо сейчас. Да, прямо сейчас, ни о чем не спрашивая. МакРиди сказал, что сможет, но тогда Адам получит не три тысячи, а только две двести.

Он согласился и кивнул. Снял с пояса рабочую сумку, кинул ее на стол прорабу. Стянул перчатки и оставил там же каску. МакРиди опешил. Вот так, не торгуясь, просто подарил восемьсот баксов?!

– Ты бледный что-то, Эд,– сказал он, и в голосе прорезалось настоящее беспокойство, хотя деньги он уже начал отсчитывать.– Тебе дать выпить?

Адам невозмутимо взял у него из руки купюры и убрал их в карман джинсов.

– У тебя умер кто-то, что ли?– невпопад брякнул встревоженный МакРиди и замер, когда тот кивнул.

Адам сел на автобус, чтобы добраться до аэропорта Эль-Пасо. Ехать нужно было четыре мили. Он машинально заплатил за билет, опустился в кресло и понял, что забыл в трейлере свою сумку с вещами.

Возвращаться он не стал.

Сосало под ложечкой, почему-то появилась дурацкая уверенность, что его обманывают. Быть может, Теодора просто надурили. Этот папаша Элис, Клайв, он просто мерзкий старый черт. Он дочку продаст с потрохами за лишний акр земли к своему участку. Он скажет что угодно, лишь бы только дурной Каллиген отвязался от Элис.

Чем быстрее крутились колеса и чем ближе был аэропорт, тем сильнее крепла в Адаме надежда, что это все ложь и ему так передали нарочно, обманом, чтобы он бросил Элис. А что? Девушка умерла – какие еще вопросы?

Когда он купил билет на самолет и заплатил за него полсотни, потому что осталось место только в бизнес-классе, в мозгах крутилось одно и то же: не бойся, она жива. Это все неправда. Черти, они специально так говорят ему! А что, если выдали уже замуж за этого хрыча Мэриленда?! Да нет, он только на днях говорил по телефону с Элис, она бы точно не стала такое скрывать.

Но свое запланированное самоубийство же скрыла от него.

Каллигена посадили без вопросов в первый класс. Адам никогда так не летал, но сейчас ему было все равно. Обслуживание было на высоте, как и кресла, и еда, от которой он отказался. Даже люди здесь были совсем другими, но и на это он не смотрел. Странно, даже смешно: он все время дико экономил, потому что они с Элис планировали распорядиться этими деньгами иначе.

Да, как-то иначе.

Купить или снять домик в другом штате, жить отдельно, забыть обо всей этой ее чертовой баптистской секте. Жениться, быть может – она сама пока не очень-то этого хотела, и неудивительно, ей же только восемнадцать.

Было.