– Что за куча-мала?!– прорычал он, но сзади его уже схватила за шею Констанс, пытаясь прижать к полу. Все жертвы навалились на него и повисли на могучей фигуре, стараясь обездвижить.– Эй! Прекратите сопротивляться! Это нечестно, вас много, а я один!

Он рывком откинул их в стороны и стремительно поднялся на ноги, первым схватив пистолет. Грянул выстрел, и ребята в ужасе замерли. Оказалось, похититель выстрелил прямо перед ними в дощатый пол. Из дула его кольта, окованного серебром, вился легкий дымок.

– Ладно, это было весело,– признал незнакомец, глядя на перепуганных запыхавшихся жертв.– Но теперь веселье кончено. Кстати, чего это вы тут разлеглись? Пол у меня, конечно, удобный, но вы все-таки в гостях, невежливо ведете себя, знаете ли. И еще, все вы мне не нужны, просто в суете я не разобрался, кого хватать, из-за чертовых тах-тах-кле-ах. Ты.– Он ткнул в Соню пистолетным дулом.– Мне нужна ты, поняла?

Она облизнула губы, кивнула, медленно поднялась, словно совсем не боялась, что он пальнет в нее. Затем, выставив руку вперед, дрожащим голосом сказала:

– Я искала тебя столько времени, сколько странствовала по этому миру. Я потерялась в лесу, откуда не было выхода, и он… ты спрятал меня от Иктоми, чтобы спасти. А потом накрыл всю Овхару тьмой, застлавшей Иктоми взор. Ты привел меня сюда. Ты сделал все это. Я искала тебя. Я тебя искала, Шорох.

Он прищурился, поглядел на нее так и этак. Скривил большой чувственный рот с глубокими складками в его уголках. Но ствол не опустил.

– Неужели ты меня не помнишь?– В голосе Сони послышались слезы, впервые за все время она показалась ранимой и слабой.

– Как же,– сказал он.– Разумеется, помню.

И быстро опустил глаза на дрогнувшего Майка.

– Эй, ты, червяк. Не делай глупостей, ясно тебе? Иктоми, наверное, все равно, какими вас забирать, живыми или мертвыми. А мне меньше мороки. Мне безразлично, что с вами будет, я таких как вы ем на обед с косточками.

– Шорох, прошу, если ты правда помнишь все, пожалуйста – прекрати их пугать,– просила Соня, тревожно глядя ему в глаза, и он смолк и сощурился.– Ты же знаешь, что все мы должны отсюда выбраться!

– Вовсе нет,– возразил он и ухмыльнулся: – Они должны остаться здесь. Тогда Она отпустит меня, и за добрую службу буду наконец свободен.

Лесли, не выдержав, выкрикнула:

– Чушь! Она всем лжет. Она никогда и никого не отпускает! То, что она тебе обещала, никогда не будет исполнено! Нас она просто прикончит, а тебя оставит здесь, служить ей, пока не надоешь!

– Или пока не придумает с тобой чего-нибудь похуже,– зловеще добавила Констанс.

Тот, кого Соня назвала Шорохом, фыркнул и повел головой:

– Вот еще, слушать всяких остолопов. Вы просто людишки, которых убивают каждый Цикл, чтобы питать эту землю кровью, и больше ничего. Жертвенный скот для богов. Ты, рыжая и болтливая, захлопнись. Ты, в грязном платье, прекрати предрекать мне всякие гадости. Ты не гадалка, и расклад судьбы я у тебя не заказывал. А ты, золотко, вставай, живо,– велел он Соне и мотнул головой.– И если не хочешь проблем, полезай-ка вот сюда.

Он поманил ее и показал изнанку своего плаща, словно предлагал, чтобы Соня добровольно запахнулась им и пропала, как до этого.

– Я верну остальных на равнину, где их сожрут тах-тах-кле-ах, а ты будешь при мне. Тогда-то мы и потолкуем по душам.

– Я не собираюсь делать ничего такого,– возмутилась Соня и проворчала: – Хотя узнаю тебя и твои идиотские идеи.

– Кто он такой?– вскричал Майк.– И какого черта похитил нас?

Соня тяжело вздохнула:

– Это долгая история.

– Я люблю долгие истории,– заметил странный человек.– Так что давай, валяй. Сравним общие показания, так сказать. Все равно я никуда не тороплюсь.

Лесли мрачно поглядела на него:

– Ты же сказал, чтобы мы все делали живо?

– Я передумал,– ухмыльнулся он.

Соня покачала головой и проворчала:

– Настоящий Хейока… одно сплошное ходячее противоречие…

Он был высок, длинноног, смугл и широкоплеч. Кожа его цветом была похожа на кварцитовую кору, в маленьких миндалевидных глазах – странный багровый отлив, а под ними были заметны серпы старых шрамов, похожих на полулуния – ровно по два на каждой щеке. Черные блестящие волосы, прямые, как вода, спускались почти до талии. Сложен он был атлетически, могучим, но двигался с необъяснимой легкостью танцора. На плечах его была рваная черная накидка, под ней – черные штаны и костюмный черный жилет, старый и потрепанный. Бедра опоясывал широкий кожаный ремень с кобурой и патронташем. Широкую шею перехватывал деревянный чокер.

– С самого детства,– начала Соня,– я овладела особым навыком и научилась странствовать в собственных снах. В них я переносилась в мир, похожий на этот, но несравнимо более жуткий. Мы с тобой называли его Красным Миром, помнишь?

– Может быть,– уклончиво сказал похититель.– А может быть, и нет. Что ты ко мне пристала? Это твоя история, ты ее и рассказывай.