Этот мир стал колючим и седым, и с неба посыпал такой же колючий и седой снег мелкой сухой моросью. Вакхтерон подставил ладонь и вдруг понял, что сыпал вовсе не снег, а пепел. Небо нависло кучной сизой тенью так низко над головами, что ему казалось, вот-вот раскидистые рога вендиго царапнут тучи. Холод шел паром из ноздрей и ртов. Здесь стало по-зимнему зябко.

Все четверо поспешили по равнине в сторону, где темнел край болот, поросших непролазной чащей.

– И мы идем туда?– поинтересовался Вакхтерон, нагоняя дядюшек.

Те рысили по мерзлой траве. Рядом с ними широко бежал Мистер Буги.

– Другого пути нет. Как видишь, из Овхары существует только одна дорога, но я не думаю, что нам дадут так просто уйти.

Вакхтерон покачал головой, но не сказал ничего. Только молча стиснул руку в кулак, ненавидя себя за то, что забыл и бросил Лесли еще так давно, хотя обещал, клялся беречь и защищать. Как так вышло? Как можно было забыть друг друга? Как он мог провести здесь столько времени, когда она каждый день выживала и умирала?

Очень скоро они добрались до края равнины, отметив, что кое-где земля была пущена под склон. Столбы рыжих, укутанных в туманы скал попадались теперь куда реже и остались где-то там, вдали. Вакхтерон спросил у вендиго:

– Насколько велика Овхара?

– Насколько этого захочет Повелитель Кошмаров, который силой заточен у Иктоми в башне,– заметил Тео.– И полагаю, он хочет теперь, чтобы она стала меньше, чем обычно, потому что мы покрываем расстояние весьма быстро.

– Почему мы ничего о нем не знаем?– нахмурился Мистер Буги.

– Потому что это большой секрет, который Иктоми хранит от остальных, даже от нас,– сказал Адам.– Но у нас есть свои источники информации. Весьма надежные.

– Кто он такой, что за существо?– спросил Вакхтерон.

В воздух поднялся густой торфяной туман. Запахло тиной и болотами, а в воздухе где-то далеко отсюда закричала выпь.

– Хейока,– тихо ответил Адам и побежал немного медленнее.– Дакота звали его Сновидцем Грома и Тем, Кто Охотится Во Снах. Шут и весельчак, бог-наоборот.

– Когда ему больно, он смеется,– продолжил Тео.– Когда радостно, плачет. Кто-то зовет его сумасшедшим, кто-то – мудрецом.

– Хейока является людям во снах, повелевая кошмарами и существами, обитающими в них.

– Его шаманы брили одну половину головы, а другую оставляли целой.

– Они носили одежду из оленьей кожи, шитую вороньими перьями.

– Они погружали руки в кипяток и смеялись, что вода ледяная.

– А на копьях их были украшения в виде человеческих глаз и пальцев.

– А этот Хейока – парень не в своем уме,– заметил Мистер Буги. Адам остановился, серьезно взглянув на него.

– Знаешь, красивый белый человек,– сказал он язвительно.– Может быть, он в уме большем, чем все мы, вместе взятые.

– Почему у него так много имен?– задумчиво спросил Вакхтерон.

– Чтобы не позвать его лишний раз по-настоящему, потому что он услышит, конечно же. Немногие даже из бессмертных выстоят против Повелителя Кошмаров. Благодаря своим силам он внушает врагам ужас, а жуткая свита – закутанные в саваны, безликие и огромные тени-кокипха, существа из Красного мира снов – исполнит любую его волю.

Вакхтерон остановился и настороженно осмотрелся. Мир снова неуловимо изменился, выступил гнилой топью прямо из ниоткуда, и жнец Иктоми переступил с ноги на ногу, стряхивая комкастую налипшую грязь с подошв армейских ботинок.

– Когда мы сюда шли, болота не было.– Он мог поклясться в этом так же, что он – Виктор Крейн, и внимательно поднял глаза на дядюшек.

Теодор был спокоен.

– Здесь все меняется каждый час. Это танцующие топи, царство зыби и того, кто здесь живет: они появляются где и когда хотят.

– Одни только скалы, отделяющие Овхару от остального Великого Нигде, стоят здесь так давно, что уже вросли в этот мир,– подтвердил Адам. Ветер ерошил его короткую вздыбленную шерсть.– И стали почти что как наши, такими же реальными. Мир Иктоми тут уж очень тонок, граница с нашим размыта. Потому и мест, где вы можете побывать, так мало.

– И что же это за места?– поинтересовался Вакхтерон.– Лес? Равнина?

– Нет, не они,– невозмутимо сказал Адам, перепрыгивая через кочку, поросшую травой.– Большая скала, у которой возрождаются жертвы. И, сколько мы ни бродили окрест, всегда на своем месте остается Башня.

– Это тот небоскреб на острове, который виден, когда туман рассеивается?– нахмурился Мистер Буги.

– Да, он. Там-то Сущность и заседает, и чуется мне, что именно в Башне – нужная нам дверь, чтобы покинуть этот мир.

– Еще есть Дом на болоте,– напомнил Теодор.– Там, говорят, и живет его хозяин. Только гостей он не жалует.

– А мы постучимся к нему вежливо,– мягко сказал Мистер Буги.

– Ему это может не понравиться. Это он виноват в пропаже наших жертв. И вряд ли он уступит их нам.

– Да он прямо местный сосед-добряк, с которым мы еще не знакомы,– усмехнулся Вакхтерон.– А имя у него есть?

– Есть,– кивнул Адам.– Все зовут его Лунь.