– Не очень-то приятно, когда тебя оскорбляют, да? – снова прокричала я, не спуская глаз с волосатого существа, пока делала шаг назад, чтобы получше спрятаться за дерево. Мне не хотелось брать все свои слова назад.

– Мои волосы не сухие! – проревел Спенсер.

Некоторым не нравилось, когда с ними обращались так же, как они с другими. Он мог называть меня демоном, а мне нельзя говорить о его волосах? Вчерашняя Зеленозубая Дженни оказалась не единственной стервой в этих краях.

– Вы хоть представляете, что это такое? – поинтересовалось волосатое мифическое создание у собравшихся.

Я совершила ошибку, снова глянув на Генри: на этот раз его внимание было сосредоточено на мне. Исключительно на мне. Его брови превратились в хмурую линию на загорелом лбу, а выражение его лица…

Пожалуй, мне стоило остаться в гольф-каре.

Бигфут испустил рев, который был еще громче предыдущего. Единственным, кто отреагировал на него, стал Генри, который сделал пару шагов и встал прямо между Спенсером и тем местом, где находилась я. Он не давал ему смотреть на меня?

– Вы позволили проклятью ступить на эту землю, – выпалил сволочь Спенсер, и я буквально увидела, как напряглись мускулы под фланелевой рубашкой Генри.

Он назвал меня проклятьем? Это что-то новенькое.

– Единственное проклятье здесь – это твои секущиеся кончики, – пробормотала я, снова оскорбившись.

Если бревно, упавшее на изрядном расстоянии справа от меня, что-то и значило, то я была уверена, что он услышал меня.

Ну и придурок!

Оно едва коснулось земли, когда Генри наклонился, поднял другое бревно – не маленькое, не из тех, которые ему было бы под силу поднять в одиночку и уж тем более голыми руками, – и закинул его себе на плечо. Одним плавным движением он метнул бревно, словно копье. Оно упало в паре метров сбоку от Спенсера. Похоже, я была не единственной, кто посчитал, что Спенсер только что пытался причинить мне вред.

– Довольно! – властный голос Генри разнесся эхом по лесу.

Я была готова жизнью поклясться, что при этом звуке даже птицы перестали щебетать. Может, и ветер больше не дул. Все в непосредственной близости от нас словно замерло на миг. Я была уверена, что слышала только одного Генри, который сделал глубокий вдох и заговорил снова:

– Если тебя не устраивает наш уговор, уходи отсюда. Мне это уже надоедает. Вытворишь такое еще раз, и я выпровожу тебя с этой земли. Будешь угрожать моим людям, вербально или физически, и я опять же сделаю это, только у тебя будут сломаны обе ноги. – Он испустил рык, в котором слышалась чертова угроза. – Я ясно выразился?

Волосы на моем затылке встали дыбом.

В этот момент я подумала о том, что еще ни разу в жизни никто не привлекал меня так сильно.

От мощного порыва ветра молоденькие деревья пригнулись, а частички пыли взвились вокруг нас, будто во сне. Я увидела тот момент, когда бигфут по-настоящему хорошо уловил мой запах. У него, должно быть, фиговое обоняние, раз ему потребовалось так много времени, чтобы перейти от разбрасывания противными словами к выражению тревоги на лице.

Нужно спросить про мой браслет.

Генри сделал шаг к мифическому созданию.

– Мы пришли к взаимопониманию?

Похожие на бусины черные глаза Спенсера перебежали с того места, где находилась я, к полукругу оборотней, стоявших возле него. Он молчал дольше, чем я ожидала.

– Да, – проворчал бигфут.

Удивительно, как хорошо он смешивался с окружающей местностью, отступая шаг за шагом назад. Как цвет его волос – меха? – сочетался с деревьями, словно природный камуфляж. Он ни разу не повернулся к нам спиной.

Когда он, наконец, исчез среди деревьев, мужчина, который был моей первой детской любовью, медленно развернулся ко мне лицом.

Я вскинула обе руки.

– Я не путалась под ногами.

Он ничего не ответил.

– Он первый меня оскорбил.

Генри продолжал смотреть на меня, и я вроде как ожидала, что он задаст мне трепку или хотя бы отчитает меня – в конце концов, он был весь такой босс, – но он только стоял и смотрел. Не сердито глядел. Не уставился пристально. Просто спокойно, безэмоционально, нейтрально смотрел на меня в шортах и большой футболке с надписью «Южная Дакота» оранжевым курсивом.

Проклятье.

Мне не стоило этого делать. Мне не следовало напоминать, что во мне было нечто, способное напугать Зеленозубую Дженни и взволновать бигфута. Мне нужно влиться в общество. Я же знала это лучше кого-либо. Но…

– Он обидел меня, – попыталась я объяснить, хоть и не ожидала, что они поймут, как сильно меня задели его оскорбления, но такова была правда. Можно смеяться над любой другой частью меня или моего тела, но «дьявол», «скверна» и «мерзость» оставались для меня словами-триггерами.

Я не гордилась тем, кем становилась, услышав их, но посчитала, что могла отреагировать намного хуже.

Генри сжал свои темно-розовые губы и через секунду поднял руку с согнутым указательным пальцем, подзывая меня к себе.