Ничего из этого не показалось мне ненормальным. Они защищали свою собственность и себя. К тому же это даст мне время познакомиться с людьми и узнать их получше. При обычных обстоятельствах я посчитала бы три месяца недостаточно долгим сроком, чтобы узнать кого-то настолько хорошо, чтобы связать себя с ним узами брака до конца своих дней, но речь шла не про обычных людей. Когда ты обладал иным чутьем, было проще узнать нутро человека, увидеть то, что он хотел бы скрыть, будь у него такая возможность. Можно было сколько угодно притворяться хорошим человеком, но не когда ты мог унюхать злость, досаду, влечение и миллион других эмоций, испытываемых телом, скрыть которые невозможно.

По крайней мере, так мне говорили.

До этого Сиенна обнюхала далеко не одного человека для меня.

– Я понимаю, – сказала я им.

К тому же женщина-сатир уже смотрела на меня странно, и это я еще была в браслете. Что, если большинство местных отреагируют на меня так же?

Придется им смириться, ведь Данкану нужно это место.

Мокрый нос Пончика обнюхал мою ладонь, а его маленькие зубки погрызли ее.

– Я не против испытательного периода длиной в три месяца. – Я погладила хвост Данкана другой рукой, которую он не жевал. – А потом сколько времени у меня будет, прежде чем я должна буду выйти замуж?

– Один год, – ответила одна из женщин.

Не в силах сдержаться, я пнула Мэтти. Из моего рта вырвался смешок, и ради забавы я пнула его еще раз. Моя нога все еще пульсировала от боли.

– Год – это целая вечность. – Я почувствовала облегчение. Они упомянули о каких-то правилах, но о них я не волновалась. Я была готова поклясться, что уже жила по правилам, которые были строже всего, что они смогут мне предъявить.

У нас были вопросы поважнее, чем потенциальная обязанность вносить свой вклад в общину или что там было у них на уме. Чтобы я передумала, им пришлось бы устроить мне фигню в духе «Рассказа служанки»[12] либо каждый житель мужского пола должен был иметь ужасный характер.

Один год, чтобы выйти замуж. Ух ты, и вот я уже начала переживать из-за этого. Было бы лучше, будь у меня больше времени? Разумеется. Но мысленно я приготовилась к тому, что вступлю в брак уже через месяц. В действительности я сделала бы это хоть завтра, если бы пришлось.

Целый год – с моей души словно камень свалился.

Теперь мне оставалось обсудить с ними самого большого «слона» в комнате после загадки размером с чашку-непроливайку на моих коленях. Это могло стать главным препятствием, но мне следовало обсудить это сейчас, чтобы я могла знать наверняка. Я расплывчато объяснила, что произошло с несостоявшимися похитителями Данкана, и прекрасно понимала, что старейшины пошли на уступку, не спросив, как именно я этого добилась. Это было одним из преимуществ той скрытности, которой придерживались все волшебные создания на свете. Вот и я собиралась воспользоваться им.

– Я благодарна за то, что вы все согласились позволить нам остаться здесь на испытательной основе. – Я бросила взгляд на предателя, который вообще завел речь об этом. Отчасти я все еще не могла поверить, что Генри поступил так. После такого было сложно не посмотреть на него косо. – Я в курсе, что вы уже упоминали о том, что рады здесь всем, вне зависимости от их происхождения, но… – Я почесала горло, а Мэтти пнул меня так, что моя нога чуть не отвалилась.

В этом вопросе мы решили остаться каждый при своем мнении.

– Всем плевать, – прошептал-прошипел он мне.

Я сжала зубы от боли. Мы никогда не перерастем эту часть нашей дружбы.

– Тех, кому не плевать, больше, – еле слышно проворчала я, после чего пнула его в ответ так сильно, что он слегка поморщился. У него был высокий болевой порог. Мне следовало гордиться собой за то, что так хорошо постаралась и добилась от него такой реакции. – Это все равно всплывет, и я предпочитаю, чтобы они были в курсе сейчас.

Мой лучший друг порычал.

Я порычала в ответ. Ну, по крайней мере, попыталась.

Но от этого он просто рассмеялся, как и всегда с тех пор, как мы были детьми. Он считал, что это было чертовски смешно, ведь я «звучала как чихуахуа», как он любил говорить. К счастью, я знала, что сумела донести до него свою мысль. Я расправила плечи и начала:

– Вы все очень благосклонно отнеслись к Данкану, но я не хочу начинать жизнь тут с секретов, – предупредила я их как можно мягче. Слишком много секретов.

Я сделала вдох и положила ладонь на спину Пончика для поддержки. Он перестал жевать и поднял на меня глаза. Его ровное дыхание успокоило.

Он любил меня такой, какой я была, равно как и мужчина рядом и женщина за мной, и это придавало мне больше сил, чем была способна подарить мне вся тяжелая атлетика на свете.