Осторожно. Медленно. Прижимает свои шершавые теплые губы к моим. Внутри меня все стягивается в тугой узел. Дыхание перехватывает так, что в легких

словно больше нет кислорода. Не понимаю. Я ничего не понимаю. Мысли за одну секунду сплетаются в самый запутанный клубок, отрывая меня от реальности. Я инстинктивно приоткрываю рот, хватая им воздух, задевая губы Тима. И он ловит это движение.

Тимур делает шумный вдох и целует меня по-настоящему. По-взрослому. Толкается языком в мой рот. Его губы, мягкие, жаркие, выжигают все мысли из моей головы. У меня подгибаются колени. Все, что могу, – это издать тихий стон и вцепиться дрожащими пальцами в ткань толстовки Тима. Иначе я упаду. Рассыплюсь на миллиарды частиц. Даже сердце у меня в груди не знает, стучать ли ему громко об этом на весь мир или замереть, чтобы не разрушить этот момент. Момент, когда ладонями Тим зарывается в мои волосы на затылке, притягивает меня к себе, углубляет поцелуй, находя мой язык. Момент, когда я робко отвечаю.

Тим вдруг стонет. Звук отзывается сладким спазмом в каждой клеточке моего тела. И моим пальцам уже мало цепляться за толстовку. Разжав их, веду вверх. Касаюсь шеи Тимура. Под подушечками пальцев чувствую горячую кожу и бешеный пульс. А потом в сумасшедшем порыве обвиваю его шею руками. Мне уже все равно почему. Я просто тону в своих чувствах и в Тимуре.

Прижимаюсь к нему всем телом. Его губы все настойчивее. И язык тоже. Сейчас Тим целует меня именно так, как хотелось мне тогда, в той гостинице. Я чувствую вкус горячих губ и языка: сладкий, с терпкостью табака. Все перестает быть важным, кроме тепла Тима, силы его рук, обнимающих меня по-свойски, но так бережно.

Сколько минут или секунд мы целуемся, я не знаю, но, когда все это заканчивается, когда губы Тима

отрываются от моих, мне страшно открыть глаза. Дышать страшно. Будто бы все может исчезнуть.

Я. Он. И наш поцелуй. Мой самый первый поцелуй.

Все еще с закрытыми глазами я утыкаюсь носом в ворот толстовки Тимура, обмякнув в его руках. Голова кружится, словно я каталась на карусели. Тим крепко держит меня за талию. Прижимает к своей груди, в которой я отчетливо чувствую удары сердца, и горячим дыханием опаляет мне висок.

Тим действительно рядом? И мы целовались? Я отказываюсь в это верить. У меня столько вопросов. Я так запуталась! Вдруг я понимаю, что Тимур что-то хрипло мне шепчет. Наконец делаю вдох. Мой нос все еще прижат к мягкой ткани черного худи, которое насквозь пропитано запахом Тима. А пахнет он просто невероятно!

– Что? – с трудом разлепляю губы, которые хотят только улыбаться.

– Ты замерзла? – сипит мне в ухо Тимур.

– Я? Нет, – трясу головой, которая все еще на его плече.

– Вообще-то ты дрожишь, – приглушенно усмехается он и сильнее прижимает к себе.

– Тим…

– Да, Аня…

Только я снова замолкаю. Но спросить очень хочется.

– Не молчи, – фыркает мне в лоб Тимур.

– То есть я тебе нравлюсь? – срывается глупое с моего языка. Я снова зажмуриваюсь, сильнее зарываясь пылающим лицом в ворот толстовки Тима.

Правда, улыбаюсь от уха до уха. Тимур тихо смеется мне лоб. А потом шумно и так глубоко, что я чувствую, как приподнимается его грудь, тянет воздух носом, прижавшись им к моим волосам. Я вдруг

четко ощущаю: Тим расслаблен. Обычно его даже касаться не нужно, чтобы почувствовать перманентное напряжение. Но не сейчас. Сейчас я прижимаюсь к очень уютному и непривычному для меня Тимуру.

– Более чем, – серьезно отвечает он на мой вопрос.

– А что теперь будет? – смущенно бормочу я.

– Не знаю. Надо думать. – Тим чуть отстраняется и заглядывает мне в глаза, а я их широко-широко раскрываю. Приподнимаю голову, вглядываюсь в его лицо и не могу насмотреться. – Но не сейчас. Не хочу. – Он осторожно убирает с моей щеки прилипшую к ней прядь. – Поехали лучше отсюда. Ты есть хочешь?

– Хочу, – киваю я. – Только ректор приказал никого не выпускать раньше семи часов. А мое пальто внизу, в гардеробе.

– Ну, во-первых, мы выйдем отсюда неофициально. – Тим загадочно ведет бровями. – Во-вторых, после семи здесь начнется дискач, а это минимум час, если не больше. Так что мы успеем вернуться сюда и забрать пальто до того, как из академии все уйдут. А в-третьих, до машины доберешься в моей кофте. Согласна?

Согласна ли утонуть в запахе Тимура, укутавшись в его вещь? От этой мысли куда-то к эпицентру моего живота проскальзывает что-то мучительно теплое.

– Да, – радостно отвечаю, но добавляю: – Только в гардероб спуститься все же придется. В кармане пальто остался мой телефон. Надо забрать.

– Тогда встретимся у той лестницы, куда привел тебя воришка, когда я попросил украсть твою сумку.

Я снова согласно киваю, не прекращая улыбаться. Надо же… Совсем успела забыть, что было и такое.

Но с места ни он, ни я по-прежнему не двигаемся. Смотрим друг другу в глаза в этом обволакивающем полумраке.