– Кость, ну че ты. Проверь? – От этого голоса у меня на спине проступает испарина.

Я узнаю, кто это. Это Женя Красно. А если она здесь, то и…

– А правда, вдруг там кто-то срет, а мы помешаем? – ржет Полина.

Ее смех подхватывают остальные. Жмурюсь и стараюсь не шелохнуться. Если сейчас они действительно будут проверять, кто здесь, то мне конец. Меня сдадут мои же ноги, что торчат из-под двери кабинки. Лезть на унитаз уже поздно, да и сделать это в обтягивающем платье быстро и бесшумно я не смогу, я ведь не йог.

– Эй! Есть кто? Кто-нибудь здесь срет? – Кто-то из парней уже дергает двери соседних кабинок. И под всеобщий парализующий меня гогот приближается к моей.

Я не знаю, что мне делать. И только когда запертая мною дверь резко дергается, я вздрагиваю. Попалась. Так глупо, что хочется топнуть ногой и застонать от бессилия. А дверь дергается еще раз.

– О, кажется, кто-то здесь реально срет. Эй! Выходи давай отсюда! – требует голос по ту сторону двери.

Я молча глазею, как трясется хлипкая щеколда на двери от ударов. Но вот на секунду они стихают, а потом по туалету разносится радостный вопль:

– Ребят, прикиньте, там баба!

Туалет снова заполняет гогот. Мерзкое чувство беспомощности прошибает меня с головы до пят.

Кто бы сомневался, что меня выдадут мои туфли. Есть ли мне вообще смысл прятаться? А стены кабинки опять дрожат. Набираю полную грудь воздуха и ледяными пальцами дергаю щеколду.

Дверь распахивается моментально, а меня уже ждут трое парней в белоснежных рубашках с небрежно расстегнутыми верхними пуговицами и в отглаженных черных брюках и хорошо знакомые мне две девицы: Женя и Полина. Последняя стоит с тлеющей сигаретой в руке. На мгновение в туалете воцаряется тишина. Я смотрю на эту компанию, а они таращатся на меня. И я бы очень хотела, чтобы пол подо мной превратился в черную дыру, позволив мне исчезнуть без следа. Но приходится – с трудом и вмиг отяжелевшими ногами – сделать шаг вперед.

– Просветова? – Полина чуть ли не давится дымом, выпуская его изо рта. – Какого хрена ты здесь?

– В туалет зашла, – цежу я.

Стараюсь, чтобы на моем лице и мускул не дрогнул. Сцепив челюсть и прижав к себе клатч, в котором опять вибрирует телефон, намереваюсь выйти отсюда. Но два шага, два несчастных и бесполезных шага – и Полина уже перед моим носом.

– Поссать в мужском сортире? Ты ничего не перепутала? – язвит она.

– Нет, – произношу громко и хочу обогнуть Полину, но та зеркалит мое движение, не давая прохода.

– Странно. Я же видела в раздевалке твою звезденку. Тогда что ты здесь забыла? – Ярко накрашенные глаза Петровой сначала сужаются, а потом она их театрально округляет. – А! Я поняла. Просто среди твоих небритых зарослей я, видимо, не смогла разглядеть мини-членик. Да, Анька? У тебя вместо письки крохотный писюн, что ты ссать идешь в мужской туалет?

Компания за спиной Полины уже отвратительно гогочет. Особенно Красно. Гадкие слова Петровой заставляют меня покраснеть. Мне нечего ей сказать. Я не хочу опускаться до взаимных оскорблений. У меня их даже на уме нет. Да и изменит ли это хоть что-то?

– Полин, что тебе от меня нужно? – Я устало вздыхаю. – Почему ты привязалась именно ко мне?

Петрова вдруг перестает ехидно улыбаться. Она хмурится. Мне даже кажется, что в ее глазах просматривается активный мыслительный процесс.

– Кстати, хороший вопрос, Просветова. Не знаю, – тянет Полина. – Вот правда. Наверное, просто иногда хочется поржать.

– Только мне не смешно. Ты можешь от меня отстать? Ничего плохого я тебе не сделала. Ну поправила тебя один раз. Если тебе так важно, то извини. – Да, я говорю то, что она хочет услышать. Но вдруг есть хотя бы мизерный шанс просто мирно разойтись в разные стороны? – Может, мне не следовало делать это прилюдно. Но я вообще не хотела тебя задеть, – в упор смотрю на Полину, не моргая.

Держу визуальный контакт только с ней, стараюсь не замечать ее компашку. Лелею надежду, что Петрова меня слышит и понимает.

– Вот за то исправленное слово – ты права. Выбесила, – цокает она. – Но ты и до этого меня почему-то раздражала.

Я перевожу дух. Соня давно мне говорит, что я должна быть тверже с Петровой. Может, и правда пора?

– Я хочу прекратить это все. Отстань от меня, – четко произношу каждое слово, не переставая смотреть Полине в глаза.

– Или что? – ехидно фыркает она.

– Ничего. Просто отстань. У тебя свой круг общения, у меня свой.

Полина молча моргает. Даже ее друзья замолкают у нее за спиной. А я шумно сглатываю в ожидании реакции.

– Хорошо. Ты права, – вдруг спокойно произносит Полина. Тон ее голоса, лишенный яда, мне непривычен.

Теперь наступает моя очередь остолбенело моргать. Какие-то секунды я и она буравим глазами друг друга. То есть это действительно все?

– Отлично, – я сдавленно прокашливаюсь, – тогда я пойду.