Делаю шаг в сторону, но Полина опять возникает перед моим носом.

– Ну нет. Раз уж мы зарыли топор войны, то предлагаю остаться с нами. Потусим. Ребят, вы же не против? – Она оборачивается к Красно и тем трем парням.

– Да конечно, пусть остается, – один из них подхватывает слова Полины. Широко улыбается и протягивает мне невесть откуда взявшуюся бутылку из темного стекла без этикетки. – Выпить хочешь?

Я верчу головой и пячусь к выходу.

– Спасибо, но мне надо идти.

Вот только попадаю в крепкие тиски Полины. Она закидывает мне на плечи руку и прижимает к себе. До моего носа долетает сладкий аромат ее парфюма. Он, кстати, весьма приятный, в отличие от объятий самой Полины.

– Анют, мы только начали хорошо проводить время. Пей. Расслабься, – елейно тараторит она, подталкивая меня к парню с бутылкой в руках.

И я понимаю, что моя непонятная вражда с Полиной никогда не закончится. Во рту противно пересыхает, а ноги становятся ватными.

– Не хочу. Я пойду, хорошо? – Прижимаю к груди свой клатч и осторожно пытаюсь освободиться от объятий Петровой.

– Ладно. Пить не хочешь, тогда давай посекретничаем. Мы же друзья. – Она буквально придавливает меня к себе. – Здесь все теперь свои. У нас секретов нет. Так что скажи, ты побрилась? – Полина заигрывающе понижает голос и бросает взгляды мне в район бедер.

Я как под дых получаю. А компания Петровой откровенно заливается смехом.

– Хватит! – Грубо сбрасываю со своих плеч руку Полины. Метнув на нее сердитый взгляд, проговариваю через зубы: – Я ухожу.

Я хочу развернуться и не просто уйти отсюда – хочу сбежать. Пошла эта гадина к черту! Но цепкие пальцы Полины хватают меня за плечо. Она вдавливает в него свои ногти:

– Мы только начали веселье, Просветова. – Петрова злобно усмехается.

Резкий толчок назад, и я прижата спиной к двери одной из кабинок.

– Отвали! – воплю я. Мне приходится вступить с ней в схватку, ведь другой рукой Полина пытается задрать мне платье.

– Веселись, Просветова-а-а, – пропевает она мне в лицо.

И кроме запаха табака, я чувствую еще и запах спиртного. Полина пьяна. Но даже это не дает никакого объяснения, что за дичь она творит. Я брыкаюсь, пытаясь оттолкнуть эту стерву. Чувствую, как почему-то горит от боли правая нога выше колена.

Вижу перед собой жуткую гримасу Полины. Слышу заливистый хохот, который повисает среди стен туалета. От него у меня закладывает уши. Все звуки вокруг глохнут. Но я четко ощущаю, как взрывается во мне злость. Как будто в груди лопается воздушный шарик. Бам! Все. Я больше так не могу.

Ненависть к Полине Петровой вместо крови заполняет мои вены. В глазах все меркнет. Я не осознаю до конца как, но даю пощечину Полине. Очень. Звонкую. Пощечину. Мне кажется, ее смачный звук перекрывает смех в туалете. И Полина, взвизгнув, отшатывается от меня. А я ни жива ни мертва стою, прилипнув спиной к двери кабинки. Никто больше не смеется. Мои легкие сдавливает ужас. Я ее ударила, да?

Красный след на щеке Полины говорит сам за себя. Да. Я ее ударила. И на меня молча таращатся четыре пары глаз. А глаза Полины… Они стеклянные.

– Не смей меня трогать, – не своим голосом шепчу я.

Инстинкт самосохранения толкает меня отсюда прочь. Неровно дыша и пошатываясь, я выхожу из мужского туалета, а в сумке у меня продолжает звонить телефон. И только за закрытой дверью я понимаю, что моя правая ладонь гудит. Смотрю на нее, широко распахнув глаза, и несколько раз шевелю пальцами. С ума сойти. Двинуть Петровой по лицу… А еще, кажется, она расцарапала мне ногу. Смогла все-таки залезть своими когтями под платье, оставить там отметины и стрелку на колготках.

И на секунду мне вдруг становится легче. Как будто я не человека ударила, а сделала что-то хорошее. Боже. Мне нужно срочно бежать отсюда. К Тиму. Укрыться в его тепле от всего этого кошмара. И я бегу. Самым быстрым шагом, какой только могут себе позволить мои дрожащие ноги, я спешу к лестнице на цокольный этаж. Правда, пока не представляю, как я расскажу об этом Тиму, который, похоже, и обрывает мне телефон. Мой клатч вибрирует уже без остановки.

Я собираюсь достать трезвонящий гаджет. И почти делаю это, но меня настигает крик сзади:

– Стой, тварь!

Головой я сразу все понимаю, только верить не хочется. Мои движения становятся как в замедленной съемке, а сердце тревожно сжимается от приближающегося оглушительного стука шпилек. Броситься наутек? Или обернуться? Но вряд ли меня спасет какой-либо из этих вариантов. Я все-таки оборачиваюсь. И делаю это за секунду до того, как возникшая передо мной Полина обеими руками хватает меня за волосы.

ГЛАВА 38

Боль огнем пронзает голову. Я вскрикиваю, сжимаясь в комок. Роняю клатч на пол, размахиваю руками, пытаясь оттолкнуть от себя эту ненормальную. Но, кажется, она вцепилась в мои волосы намертво. Полина дергает меня за них, как кукловод за веревочки. Заставляет меня согнуться чуть ли не пополам.

– Дрянь! – шипит она.

– Пусти!