Я остаюсь в одном белье, а Тим прижимается ко мне. Носом зарывается в волосы. Его дыхание опаляет мою шею. Его грудь касается моих лопаток, поясницу холодит ремень на джинсах. К ягодицам прижимается напряженный пах Тимура. И все мое смущение медленно плавится от тепла крепкого тела за моей спиной. Кончиками пальцев Тим проводит вверх по изгибу моих бедер. Прикасается к талии. Его ладони ложатся на мой живот. Поглаживают его очень нежно. Я кусаю губы, жадно дыша.

Чувствую, что моя грудь больше не скована лифом. Ее касается прохладный воздух, а потом и пальцы Тима. Такие теплые, осторожные. Он выводит ими какие-то узоры и тяжело дышит мне в затылок. Все мое тело уже охвачено возбуждением. Низ живота мучительно тянет. У меня там, между ног, все бесстыдно влажно. Но даже крохотный глоток алкоголя не избавляет меня от ощущения страха. Нет, не того страха, который душит и парализует. Этот страх другой. Трепетный. Нежный. Он медленно растекается по венам. И Тимур сейчас тоже другой. Непривычно ласковый и спокойный. Он очень бережно подхватывает меня на руки. Осторожно опускает на диван. Моего голого тела касается прохлада мягкого пледа. Меня охватывает мелкая дрожь, а влажные губы Тима уже скользят по моей шее. Я жмурюсь от щекотки и удо-

вольствия.

Поцелуи Тима горят у меня на коже. Его руки гладят, сжимают и снова глядят мое тело. Я стискиваю пальцами простынь, когда он стягивает с моих бедер белье. Мне хочется инстинктивно свести ноги. Но между ними уже пальцы Тимура. Одним ласковым надавливающим движением он выбивает из меня дух. Я открываю глаза и ловлю ртом воздух. И кажется, делаю это через стон.

– Ты мокрая. – Шепот Тима касается внутренней стороны моего бедра.

Он говорит это с таким голодом. Эти слова оголяют все мои нервные окончания. К лицу приливает жар, а к низу живота – горячий спазм.

Следом и губы Тима оказываются там, где только что был его палец. Тимур целует меня прямо туда. Именно целует. Там его губы и язык. Я вытягиваюсь струной, а Тим впивается в мои бедра пальцами и лишь сильнее прижимает меня к своему рту. Через дрожащие ресницы вижу голову Тима между своих ног. Вижу, как он целует. Как лижет. Я не успеваю сгореть со стыда, потому что меня сжигает хлынувшее в кровь наслаждение.

Тимур поднимает взгляд. Его глаза словно пьяные. Смотря на меня в упор, он облизывает губы, а я точно завороженная. И сердце как безумное бьется о ребра, когда наблюдаю за Тимом, поднимающимся с дивана. Щеки жжет от смущения, но я продолжаю смотреть на Тимура сквозь полумрак, который едва рассеивается светом зажженных свечей.

Не сводя с меня взгляда, Тим расстегивает ремень на джинсах, потом тугую пуговицу, а следом и молнию. Он остается в одних черных боксерах. И они обтягивают не только его узкие бедра. Тимур цепляет резинку боксеров и обнажается передо мной уже полностью. Его тело мускулистое, крепкое, вызывающее приятное покалывание в самых моих сокровенных и интимных местах. В зыбком свете горящих свечей четкие линии татуировок особенно притягательны. Я стыдливо прикрываю глаза.

Чувствую, как проседает диван под тяжестью Тимура. Он накрывает меня собой. Тепло рельефных мышц обволакивает. Запах разгоряченной кожи сводит с ума. Тим прижимается животом к моим бедрам,

а потом осторожно сжимает ладонями и разводит их. Целует настойчиво.

– Обними меня, – требует он хрипло мне в губы. Я перестаю стискивать плед. Дрожащими руками обхватываю Тима за плечи и не могу удержаться от болезненного всхлипа. Я все чувствую. Наше дыхание смешивается. Тим замирает во мне. Не спешит. Дает мне время принять и его, и эту боль. Новую и горячую. Прикасается к моим щекам губами. Гладит по волосам. А я… Я вдруг осознаю, что никакая боль не

сможет лишить меня чувства безмерного счастья.

ГЛАВА 40

Мне тепло и очень спокойно. Я слушаю стук сердца Тимура, расположившись на его груди. Мы оба, укрытые пледом, лежим на диване. Все еще голые, немного потные, прижимаемся друг к другу. Наши ноги переплетены. Тим гладит мою спину, лениво водя пальцами вдоль позвонков.

На веранде тихо, и практически все снова погрузилось в кромешную темноту. Несколько свечей на столе уже потухли. Я расслаблена, но мои чувства все еще обострены. Ощущать обнаженного Тима так близко, вдыхать его запах, чувствовать его руки, скользящие вдоль моего тела, – это самый сладкий дурман.

– Ты как? – шепчет мне в макушку Тим, выводя какой-то узор пальцами на моей спине.

Глупо улыбаюсь и, прильнув носом к груди Тимура, смущенно бурчу:

– Хорошо.

– Правда? – в хриплом голосе слышно беспокойство.

Я киваю. Быстро, очень уверенно и улыбаясь. Все, что немного беспокоит меня сейчас, – это небольшой дискомфорт между ног. Несколько минут Тим молчит, не переставая гладить меня.

– Не жалеешь? – вдруг спрашивает он.

– А должна?

Я чувствую, как Тимур набирает в грудь воздуха.

А потом выдыхает мне в волосы:

– Не хотелось бы.

– Мне не о чем жалеть, Тим, – заверяю сразу же. Даже приподнимаю голову, чтобы взглянуть в лицо Тимуру.

А он смотрит в потолок. И продолжает водить ладонью по моей спине. В густом полумраке я вижу, что его взгляд задумчиво неподвижен.