И, пока мои глаза опять привыкают к мраку, я слушаю его движения. Кажется, Тим полез по шкафам. Чем-то стучит. А я все стою на месте, но теперь уже со

стаканом чего-то спиртного в руках. Нервная дрожь в теле по-прежнему не хочет униматься.

– Сегодня ты перестала скрывать некоторые черты своего характера, – раздается голос Тима откуда-то из темноты.

Снова слышу звук чиркающей спички, а потом над столом вспыхивает огонек, озаряя тусклым оранжевым светом лицо Тимура. Его взгляд направлен на меня, а глаза прямо-таки сверкают.

– Я видел нос Петровой. Сильно.

У меня неприятно екает в груди. Это же просто бред. Я разбила Полине нос? Ужасаться этому или радоваться, я не понимаю. Но уже чувствую подступающую к груди панику.

Я нерешительно подношу к губам стакан. Делаю крошечный глоток. Рот и язык сразу же обжигает. Горячий спазм сжимает легкие. Я закашливаюсь. Чувствую, что жгучие капли проглоченной мною жидкости медленно стекают по горлу. И да, ощущения не слишком приятные, но это действительно отвлекает меня от неконтролируемой дрожи. Теперь я морщусь и пытаюсь восстановить дыхание, поглядывая на Тимура. А он отводит горящую спичку от своего лица. Свет от быстро разгорающегося огонька теперь падает на стол, на котором уже хаотично расставлены свечи. Так вот что искал в темноте Тим. Теперь он по очереди поджигает каждый фитиль. Один за другим они озаряют мягким, теплым светом фигуру Тима и стол.

Татуированные руки, зажигающие свечи, приковывают мой взгляд. Глаз не могу отвести от острых, стесанных костяшек пальцев. Мои же пальцы лишь сильнее сдавливают стакан с алкоголем. И тепло, скользнувшее в желудок, теперь стремительно расползается по моему телу дальше.

– Я ничего не скрывала, – почти шепчу я, наблюдая за каждым движением Тимура. Они такие плавные. Или это от действия алкоголя? – Я даже не знала, что вообще так могу. Я никогда такой злости не испытывала. Казалось, что внутри меня ничего другого нет. Понимаешь?

Тимур зажигает последнюю свечу и, улыбнувшись, поднимает глаза. В них читается немой ответ.

– А, ну да, – усмехаюсь и прячу взгляд в стакане. – Знаешь, я так не злилась, даже когда била здесь перед тобой бутылки.

Слышу шаги. Скрипит одна из половиц. Краем глаза вижу, как Тим огибает стол и присаживается на его угол напротив меня.

– Да? – посмеивается Тим. – Ну тогда ты выглядела настоящей мегерой.

Мне не смешно. Тревога скручивает мои внутренности. Я поднимаю голову и попадаю под сосредоточенный взгляд Тимура.

– Что теперь будет? Что сделает с нами ректорат? – испуганно бормочу я.

Тим протягивает мне руку, не сводя с меня глаз. Буквально жжет меня ими через полумрак. И я делаю шаг вперед. Несмело касаюсь пальцами его ладони – теплой и такой сильной. Тимур сразу же сжимает их и притягивает меня к себе. Я оказываюсь между его расставленных ног.

– Теперь эта дрянь тебя не тронет, – чеканит Тим. Кладет одну руку на талию, другой забирает у меня стакан и ставит его на стол. И крепко обнимает. Пристально разглядывает мое лицо. Я даже не моргаю.

Лишь осторожно позволяю себе приложить ладони к его груди.

– Но ты должна рассказать ректору все как есть, – строго произносит Тимур. – Как эта стерва задирала

тебя. Ты хорошо учишься, на отличном счету в деканате. Если мне за такие проступки объявляли выговор и докладывали отцу, то в твоем случае все будет еще безобиднее.

Услышав про отца, я вздрагиваю:

– Боже, если моя мама узнает…

Тимур обхватывает мое лицо ладонями, а я сжимаю в пальцах ткань футболки Тима. Моей щеки касаются его теплые губы.

– Все будет хорошо, – шепчет он.

Я с трепещущим сердцем закрываю глаза. Слушаю только бархатный голос Тимура. Он обволакивает…

– Главное, ты поставила ее на место.

Отрывки сегодняшнего вечера вспышками появляются в моей памяти. Судорожно перевожу дыхание. Как бы я ни хотела сейчас ничего не вспоминать и ни о чем не думать, но не могу. Даже осторожные поглаживания моих щек, скул, ощущение близости губ Тимура не могут полностью избавить меня от вороха переживаний и дурных мыслей.

– А что теперь будет с тобой? – осторожно спрашиваю я и неосознанно льну щекой к лицу Тима. – Тоже пожалуются отцу?

– Вероятнее всего, да, – чувствую его сиплый ответ где-то у уголка своих губ.

Я напрягаюсь. Сильнее сжимаю в кулаке футболку Тимура.

– Он найдет тебя?

– Я больше недели не живу дома. И что-то не вижу нигде объявлений «Пропал мальчик, зовут Дядя Федор. Нашедшего ждет премия – велосипед», – фыркает он, обжигая резким выдохом мою щеку.

И кто бы мог подумать, что всего одна фраза из детского мультика, произнесенная голосом Тимура, заставит меня расслабиться. Я вдруг ловлю себя в этом