– Она первая меня ударила! Первая, слышишь? Я не трогала эту дрянь! – истерично визжит Полина. Не моргая, я смотрю на нее. Вот она, звезда соцсетей. Яркая и заметная. Та, что отравляла мне жизнь. Та, что не скупилась на унижения и выражения. Та, которой, вероятно, многие завидуют. И вот сейчас она передо мной на коленях. Я ведь могу надавать ей хоть сотню затрещин. И никто мне ничего не сделает. Тимур не позволит. Даже сейчас ее друзья стоят за его спиной и ничего не предпринимают. Просто глазеют. Я могу унизить Полину, заставив вымаливать проще-

ние, пока та лоб не разобьет об пол.

Только почему-то не хочу. Хотя знаю, что Полина бы так и поступила со мной. Если не хуже… Но мне хватило того, что я покаталась с ней по полу. Вся моя злость и адреналин отступают куда-то глубоко

внутрь, как море при отливе. На тело бетонной плитой опускается слабость.

– Тим, пусти. Я правда первая ее ударила, – произношу обессиленно.

Он хмурится. Кидает на меня непонимающий взгляд.

– Не просто так же, да?

Но я и рта не успеваю раскрыть. Тот, кто протягивал мне в туалете бутылку, делает неожиданный рывок вперед. Прямо на спину Тима. Локтевым захватом блокирует его, заставляя отцепиться от Полины. А та сразу же на четвереньках отползает от Тимура.

Отборный мат, звуки ударов и звон разбитого стекла разлетаются по коридору. Я словно цепенею, наблюдая, как в свете уличных фонарей теперь размахивает руками Тимур, отбиваясь сразу от двоих. Один удар, и парень, предлагавший мне выпить, бревном падает на пол. А до второго кулак Тима долететь не успевает.

В коридоре на потолке, мерцая, по очереди загораются лампы. Яркий свет режет глаза, а в воздухе застывает громкий вопрос:

– Что здесь происходит?!

Этот голос мне знаком. Я с ужасом понимаю, что это наш ректор.

ГЛАВА 39

Он стоит прямо перед нами. Его взгляд мечется между мной, Полиной, что уже поднялась на ноги, парнями, которые накинулись на Тима, и бледной Женей. А вот лицо ректора краснеет. Он судорожно ослабляет на шее галстук и нервно одергивает на себе пиджак.

В коридоре тишина. Никто не произносит ни звука и не двигается. Будто мы играем в «Море волнуется раз», а сейчас пришло время морским фигурам замереть. Взъерошенный, с учащенным дыханием, Тим все еще держит друга Полины за ворот рубашки и готов двинуть кулаком по его лицу. Второй парень из компании Петровой лежит на полу, прикрывая нос, из которого хлещет кровь. Сама же звезда Петрова, как и ее верная подружка Красно, растерянно замерла с широко раскрытыми глазами. Я тоже застыла на месте, обхватив себя руками. Глазею то на Тима, то на Полину, то на ректора Ивана Андреевича.

– Что здесь происходит? – Он грозно повторяет вопрос.

Тимур наконец отпускает ворот чужой рубашки, а ее хозяин сразу же дергается в сторону, едва не споткнувшись о своего друга, разлегшегося после удара на полу. Но никто из нас по-прежнему не пытается говорить. У меня вообще язык будто прилип к нёбу

намертво. Сейчас я даже паники не испытываю – полная прострация.

В таких ситуациях я никогда не оказывалась. В отличие от Тима. Нервно проведя ладонью по голове, он резко оборачивается к ректору и, широко улыбнувшись, выдает с ходу:

– Мы юбилей академии отмечаем, Иван Андреич. Да, ребят? – Тим с наигранной радостью бросает взгляд на каждого из друзей Полины, на нее саму, а потом и на меня.

Его скулы напрягаются. Я ощущаю, как его глаза жгут мне левую щеку. Машинально прикладываю к ней ладонь и сразу же морщусь от боли. Это не взгляд Тима вызвал жжение, а царапина, что оставили острые ногти Полины.

– Горин… – цедит ректор. Лицо его багровеет с каждой секундой.

– Иван Андреевич, это все Тимур, – взвизгивает Полина так, что я вздрагиваю.

Она тычет пальцем сначала в Тима, а следом в меня. Замечаю, что яркий ноготь на этом пальце значительно короче, чем все остальные. Во мне вспыхивает секундное ликование: значит, я ей еще и маникюр попортила.

– И она. Это все они… Они… – продолжает визжать Петрова.

Тимур дергается к орущей Полине, но Иван Андреевич взрывается:

– Заткнулись все! – Он сжимает кулаки. – Да мне плевать, кто – вы или они. Сейчас сюда идет сам губернатор проверять новые аудитории, на которые шло его спонсирование. А вы… – ректор пронзает убийственным взглядом каждого из нас по очереди. – Фамилии мне свои! Живо!

– Мишин.

– Ляпин, – почти одновременно произносят двое дружков Полины. Один из них до сих пор лежит на полу.

– Красно, – пищит Женя, хлопая перепуганными глазами.

– Петрова, – цокает Полина.

Взгляд ректора останавливается на мне, а я кошусь на Тимура. Да, это бессмысленно – ну что он сейчас сможет сделать? Тихо перевожу дыхание и бормочу:

– Просветова.

– Горин, – басит Тим.

– А вы, Горин, вообще бы совесть имели. Репутацию отца так пятнать, – сквозь зубы говорит Иван Андреевич, стреляя взглядом теперь в Тимура.

Тот лишь закатывает глаза и засовывает руки в карманы худи. Лицо ректора вот-вот сравняется с цветом свеклы.