— Камнем можно разве что забить до смерти, это скорее твой метод, — насупился Кшистоф. — Крыло феи! Если обмахивать им спящего человека, то сон может перейти в смерть. Дворецкий дал показания против нее.

— Он был так ей верен.

— Волки верны своему вожаку. Аурун умер, не приходя в сознание. Его волчица ушла к Ррыту, кланы объединились. А Ррыт, пытаясь сохранить хрупкое равновесие, охотно сотрудничает с полицией. Ну, за ним свои косяки есть… Он и надавил на дворецкого.

— Зачем Айседоре это надо было?

— Во-первых, вампиры отвалили ей деньжат за последнюю оперу мужа, которую, кстати, собираются поставить в следующем месяце. А во‐вторых, поговаривают, он собирался уйти от нее к какой-то кошечке. Так что Айседора под следствием, и от тюрьмы ей не уйти.

Кшистоф взял вилку и попробовал омлет, который подвинул к нему Брун.

— Как ты можешь это есть? — скривился рысь. — Сплошная соль!

Брун вздохнул и запил омлет кофе.

— В общем, Брун, — Кшистоф пощипал себя за ус, — тебе лучше исчезнуть. Я перевез тебя на остров, потому что в больнице стало небезопасно. Но сезон открыт, медведи вышли из спячки, и какой-нибудь почитатель вампиров может заявиться однажды и сюда. Тебе надо уехать. Да, адвокаты вывернули все так, что ты якобы мстил альфе за убийство отца, а уже его смерть повлекла за собой гибель остальных вампиров. Про Бальтазара никто не знает. Я уничтожил его останки. Ты, кстати, мог бы и рассказать мне про него, хотя бы после того, как мы поймали охотника.

— И что бы я тебе сказал? Что правая рука альфы украл шишечку от часов? Думаешь, тебе бы дали обыскать башню с этой информацией?

— Ладно, проехали… Уезжай, Брун. Знаешь, кто последний прошел обращение? Племянник президента. У него, кажется, была онкология. Очень-очень многие влиятельные люди, скажем так, не в восторге от того, как все обернулось с вампирами.

— И куда мне ехать?

— Куда угодно! Твоя новая бирка — только для красоты. Она не работает. Никто не найдет тебя, Брун.

— Спасибо, — недоверчиво поблагодарил он.

Кшистоф лишь отмахнулся.

— Пока ты валялся в больнице, твой косоглазый друг открыл благотворительный счет на твое имя. Лечение обошлось в круглую сумму. Странно, но сложнее было вылечить не руку, которую Джонни тебе едва с плечом не вырвал, а язвы на пальцах.

— Это из сердца Бальтазара брызнуло, — вспомнил Брун. — И его же рукой я себе пальцы расшиб…

— К счастью, людей, которые ненавидели вампиров и желали отблагодарить тебя материально, тоже оказалось немало.

— И что, на счете что-то осталось?

— Угу, — подтвердил Кшистоф. — Несколько миллионов. Ну порадуйся же!

— Класс, — вздохнул Брун. — Как там Клиф? Очухался? Я созванивался с ним на днях, но он куда-то спешил.

— Клиф цветет и пахнет. Нос у него, правда, сросся криво, но, как он сказал, должна же быть в его внешности изюминка.

Брун усмехнулся.

— У него теперь есть невеста, — добавил Кшистоф.

— Да ладно! — изумился Брун. — Он сам так сказал?

— Нет, она сказала. Что у них все серьезно. Клиф при этом выглядел слегка озадаченным. По-видимому, его мнением она не интересовалась. Это внучка Феликса.

— Наслышан, — улыбнулся Брун.

— Они собирают подписи под петицией, чтобы им разрешили установить пулемет на могиле деда.

— Я бы подписал, — кивнул Брун.

— Ладно, пойду я, — сказал Кшистоф. — А то опоздаю на паром. Жаль, что все так вышло. Я бы хотел снова работать с тобой, Брун. Лучшего сотрудника у меня не было.

— Ты — хороший начальник и отличный друг. — Брун протянул здоровую руку, пожал короткопалую ладонь Кшистофа, тот отвернулся, пряча повлажневшие глаза, и быстро вышел из домика. А Брун включил телефон, чтобы посмотреть время, и погладил экран, с которого улыбалась Эльза.

Он вышел с чашкой кофе на крыльцо, сел на ступеньки. Ветки дуба набрякли почками, земля укрылась мягкой зеленью. Заметив крупную фигуру, приближающуюся к нему по берегу озера, Брун подвинулся, освободив место рядом с собой. Маруш подошел ближе, кивнул Бруну, и тот махнул на кухню. Маруш скрылся в доме, вернулся через минуту с дымящейся чашкой. Усевшись рядом на крыльце, подул на горячий кофе, отхлебнул.

— Спасибо, — буркнул он.

— Угу, — промычал Брун.

Протянув руку, Маруш поднял с травы обломок доски, извазюканный краской.

— Бегемот? — спросил он, глянув на рисунок.