го двора.

— А вы давно освоились с ролью человека, который режет служанок в подземелье?

— Как грубо.

— Зато точно.

— Нет, Мирана Лайт. Точность — это не злость, произнесенная уверенным голосом. Точность — это понимание назначения. Эти девушки не были служанками в полном смысле. Они были остаточной кровью рода Тирэн-Ло, незаконно скрытой от академического учета.

Соренна издала такой звук, что один из людей без гербов повернул к ней голову.

— От учета? — повторила она. — Сестру мою тоже в учет не внесли, когда вынесли?

— Ваша сестра погибла от осложнений после ритуальной проверки.

Соренна медленно передала Ханну Миране.

— Подержи.

— Соренна…

— Подержи, сказала.

Мирана взяла Ханну под плечи. Девушка дрожала, но стояла.

Соренна шагнула вперед.

Не к Севарну — к ближайшему столу, где лежали металлические инструменты. Взяла самый длинный, похожий на крюк для вытаскивания белья из кипятка, только тоньше.

— Осложнения, значит.

Райвард резко сказал:

— Соренна.

— Я не буду мешать, милорд. Я просто хочу держать в руках что-то честное.

Крюк в ее руке выглядел очень честным.

Севарн даже не дрогнул.

— Вот почему Нижний двор нельзя допускать к вопросам крови. Слишком много личного. Слишком мало понимания цели.

Вейлара вдруг сказала:

— Цели?

Все посмотрели на нее.

Севарн повернул голову чуть медленнее, чем к остальным.

— Леди Морвэн, вам лучше молчать.

— Вы говорили мне это с шестнадцати лет. Результат, как видите, временный.

На ее горле под воротом вспыхнула зеркальная линия. Вейлара побледнела, но не отвела глаз.

— Какова цель, лорд Ольтрей?

— Стабильность драконьих домов.

— Ложными связями?

— Управляемыми связями.

— Кровью девочек из Нижнего двора?

— Кровью запрещенного рода, который когда-то поставил собственную гордость выше безопасности Севеннора.

Мирана почувствовала, как знак на запястье потеплел.

Не больно.

Зло.

Род Тирэн-Ло, о котором она сутки назад ничего не знала, будто отзывался в крови Эллары. Не памятью. Нет. Память была ее, Мираны. Но кровь помнила, что такое — когда тебя называют опасной за отказ стать ножом в чужих руках.

Райвард сказал:

— Уведите девочку. Я останусь.

— Вы не в положении торговаться, милорд ректор.

— Я в положении убить всех в этом коридоре быстрее, чем вы произнесете следующее красивое слово.

Севарн улыбнулся.

— Попробуйте.

Мирана резко схватила Райварда за рукав.

— Нет.

Он не шелохнулся.

— Он ждет.

— Знаю.

— Ваше пламя отразится.

— Знаю.

— Тогда не ведитесь.

Севарн посмотрел на их руки.

— Любопытно. Значит, вы уже слышите его кровь.

Мирана медленно отпустила рукав.

— А вы очень хотите это проверить.

— Я уже проверил. Когда вы коснулись цепи. Когда вошли в Зал. Когда прошли по старому дымоходу. Вы слышите ложь в крови, потому что тело Эллары Тирэн наконец делает то, ради чего его сохранили.

— Сохранили?

— Разумеется.

В коридоре стало холодно.

Ханна перестала всхлипывать. Даже она поняла.

— Настоящая Эллара жива? — спросила Мирана.

Севарн наклонил голову.

— Вопрос зависит от того, что вы считаете жизнью.

Райвард сделал шаг, но Мирана опять вцепилась в него.

— Где она?

— Передо мной.

— Не играйте.

— Я не играю. Тело здесь. Кровь здесь. Знак здесь. Голос, правда, чужой. Но голоса меняются. Особенно после правильно проведенной пустоты.

Соренна прошептала:

— Пустоты?

Вейлара закрыла глаза.

Она знала.

Конечно, она знала хотя бы часть.

Севарн продолжал:

— Эллара Тирэн не умерла. Ее личность была извлечена и помещена в состояние ожидания. Не полностью успешно, к сожалению. Ваше появление, Мирана Лайт, нарушило подготовленный сосуд.

Мирана не сразу поняла слова.

А потом поняла.

Внутри все провалилось.

— Вы вытащили ее из тела?

— Мы освободили тело от неустойчивого сознания.

— Она была человеком!

— Она была носителем крови Тирэн-Ло без образования, без воли, без способности понять масштаб служения. Вы, как ни странно, оказались полезнее. Чужая душа не подчиняется местным клятвам так легко. Это создает неудобства, но и возможности.

Ханна тихо сказала:

— Боги…

Соренна рванулась вперед.

Райвард поймал ее за плечо.

— Не сейчас.

— Он говорит, что девку вынули из тела, как косточку из сливы!

— Я слышал.

— И вы стоите?

Он повернул к ней лицо.

— Я стою, потому что если ударю, его зеркала убьют Ханну первой.

Соренна застыла.

Мирана перевела взгляд на людей без гербов.

И увидела.

Тонкие серебряные нити тянулись от их повязок не к Райварду. К Ханне. К ее свежей ране на сгибе локтя. К стеклянной трубке с кровью, которую один из людей держал у груди.

Вот почему Севарн был спокоен.

Они не просто стояли между ним и Райвардом. Они держали живой заложник через ее кровь.

— Отпустите девочку, — сказала Мирана.

— Она часть дела.

— Она ребенок Нижнего двора.

— Она носитель скрытой крови.

— Она Ханна.

Севарн улыбнулся чуть шире.

— Вот именно поэтому вы опасны. Вы все время пытаетесь возвращать материалам имена.

Райвард тихо произнес:

— Ольтрей.

На этот раз в голосе было не предупреждение.

Обещание.

Севарн повернулся к нему:

— Милорд ректор, вы много лет позволяли мне сохранять вашу кровь от окончательного распада. Не стоит теперь делать вид, что я чудовище, а вы невинный узник. Вы подписывали протоколы лечения. Вы давали согласие на стабилизацию. Вы принимали Вейлару Морвэн как будущую пару, потому что знали: без направленной связи ваш дракон однажды сожжет половину академии.

Райвард молчал.

И это было страшно.

Потому что Севарн бил не ложью. Не полностью.

Он брал правду, как лезвие, и вставлял ее в чужую вину.

— Я не знал, чем вы стабилизируете, — сказал Райвард.

— Не спрашивали.

Вот.

В коридоре не осталось воздуха.

Мирана почувствовала, как эти два слова входят в него глубже когтей. Не спрашивали. Ровно то, что Вейлара бросила ему раньше. Ровно то, что лежало под Лейной Тирэн-Ло, под Элларой, под Ханной, под всеми служанками, которых можно было не замечать, пока от их крови держались высокие башни.

Райвард не оправдался.

Даже теперь.

Он только сказал:

— Теперь спрашиваю.

— Поздно.

— Нет.

Черная чешуя поползла по его руке до пальцев, но пламя не вышло. Он удержал.

— Теперь отвечаете.

Севарн вздохнул:

— Вы всегда были упрямы. Поэтому мы и искали способ говорить с Эйр-Кхаром напрямую.

— Через ложную невесту? — спросила Вейлара.

— Через достойную невесту, которую ваш род согласился подготовить.

Ее отец. Род Морвэн. Севарн. Все одна цепь.

Вейлара вдруг улыбнулась.

Не холодно. Больно.

— Подготовить. Как красивое слово для иглы под ключицу.

— Вы должны были стать спасением для дома Кайрэн.

— Я должна была стать ошейником.

Зеркальная клятва на ее горле вспыхнула, и Вейлара согнулась, но не упала.

Мирана дернулась к ней.

— Не надо, — выдохнула Вейлара. — Девочку.

Да.

Ханна.

Северна можно было слушать бесконечно, пока он обвивал их словами, а девочка тем временем истекала кровью через нить.

Мирана посмотрела на стеклянную трубку в руке серого человека.

Там была кровь Ханны.

Если отнять ее, связь прервется.

Если ударить, нить убьет ее.

Если Райвард применит пламя — отразится.

Если Вейлара попробует зеркальную магию — ее клятва сожмет горло.

Соренна с крюком — слишком далеко.

Ольдена здесь нет.

Тэсса и Даррен в шахтах.

Значит, остается она