ь, чтобы я поверил?

— Нет. Я хочу, чтобы вы хотя бы не делали вид, что эта Эллара сегодня такая же, как вчера.

Он молчал.

Внизу башни где-то хлопнула дверь. Наверное, пришел Ильмар, лекарь. Но сюда никто не поднялся. Может, не смели.

Дракон вдруг медленно вытянул шею вперед. Цепи натянулись, засветились ярче. Он остановился у границы круга и опустил морду к уровню Мираниного лица.

Райвард тихо сказал:

— Не подходи.

— Я и не собиралась.

— Это не тебе.

Дракон не слушал.

Из его пасти вышел горячий воздух. Волосы у лица Мираны шевельнулись. Знак на запястье вспыхнул янтарем.

На этот раз боль была сильнее.

Не ее боль, но такая близкая, что Мирана невольно схватилась за руку.

Внутри дракона черная нить дернулась и ответила на знак. Как будто узнала.

— Видите? — прошептала она.

— Что?

— Там.

Она показала на одну из цепей. Ту, что уходила к стене за спиной дракона. На звеньях светились знаки, но между ними была вплетена другая линия — тонкая, зеркальная, почти невидимая. Она не удерживала дракона. Она пила его отклик.

— Эта цепь не просто держит. Она что-то забирает.

Райвард резко посмотрел туда.

— Я ничего не вижу.

— А я вижу.

— Опиши.

И вот это было уже не «докажи». Не «не лги». Приказ, да. Но другой. Рабочий.

Мирана автоматически сосредоточилась. Как в процедурной, когда нужно быстро и четко: где кровь, где повреждение, что первым.

— Основные знаки синие. Ровные. Они похожи на запирающие. Но под ними есть тонкая линия. Как трещина в стекле. Она не светится постоянно, только когда дракон тянется к вам… или ко мне. Она уходит не в стену, а дальше. За стену. Как провод.

— Провод?

— Нить. Канал. Не знаю ваше слово.

Райвард сжал челюсть.

— Куда?

— Не вижу.

— Можешь коснуться?

— Вы серьезно?

— Нет. Но спрашиваю.

Мирана посмотрела на цепь. Потом на дракона. Потом на Райварда.

— Если меня убьет, вам будет неловко?

— Мне бывает неловко крайне редко.

— Утешили.

— Но я не дам ему тебя убить.

— Вы уже один раз приказали ему убрать крыло. Как успехи?

В глазах Райварда мелькнула злость.

Не на нее. Или не только на нее.

— Цепь, — напомнил он.

Мирана выдохнула.

Она не хотела. Все внутри кричало: не трогай магическую дрянь, ты в чужом мире, у тебя нет инструкций, перчаток, знаний, прав и страховки. Но другая часть — та, что бросалась к сбитой женщине на дороге, хотя фары уже летели сбоку, — смотрела на дрожащую нить и думала: если не тронуть сейчас, потом может быть хуже.

— Мне нужна ткань, — сказала она.

Райвард молча снял перчатку с левой руки и протянул ей.

Хорошая кожа. Черная, мягкая, явно дорогая.

— Не жалко?

— Если цепь тебя сожжет, перчатка не спасет.

— Спасибо за честность.

Она надела перчатку. Та была велика, пальцы болтались. Мирана подошла к границе круга.

Дракон следил.

Очень внимательно.

— Если ты решишь меня съесть, — сказала она ему тихо, — я буду очень недовольна.

Райвард за ее спиной произнес:

— Ты разговариваешь с Эйр-Кхаром так, будто он дворовый пес.

— А как надо?

— Бояться.

— Я уже занята.

Она присела и протянула руку к цепи.

Пальцы в перчатке коснулись синего света.

Сначала ничего не случилось.

Потом мир вывернулся.

Мирана увидела не комнату.

Она увидела зал с зеркальными стенами. Женщину в темном платье, стоящую на коленях. Чью-то руку с печатью. Черную чашу. Кровь, капающую в пепел. Драконий рык, запертый под полом. Голос Севарна Ольтрея, моложе, но такой же сухой:

— Истинность можно направить, если настоящую кровь вовремя убрать.

Другой голос. Женский. Ломкий.

— Тирэн-Ло не будут это делать.

Удар.

Крик.

Огонь.

Мирана отдернула руку и упала назад.

Райвард успел поймать ее за плечо, но она все равно ударилась коленом о камень.

— Что ты видела?

Она попыталась вдохнуть. Воздух не шел.

— Воду, — выдавила она.

Райвард подхватил ее под локоть, почти силой поднял и усадил на каменную скамью у стены. Дракон зарычал, цепи натянулись.

— Тихо, — сказал Райвард ему. — Она жива.

— Я рада, что это всех волнует, — прохрипела Мирана.

Он взял с подноса у стены чашу с водой. Когда успели принести? Она не заметила. Поднес ей.

— Пей.

— Не отравлено?

— Если бы я хотел тебя отравить, не тратил бы на это воду.

— Логично.

Она выпила. Вода была холодная, с металлическим привкусом, но настоящая. Горло перестало сжиматься.

Райвард стоял перед ней.

— Говори.

— Вы умеете просить?

— Умею.

— Но не тратите на служанок?

— Сейчас не время.

Она усмехнулась и тут же поморщилась: разбитая губа напомнила о себе.

— Я видела Севарна. Моложе. Какой-то зал с зеркалами. Женщину из рода Тирэн-Ло. Она сказала, что они не будут направлять истинность. Потом ее ударили.

Лицо Райварда изменилось.

Едва.

Но Мирана уже начинала учиться читать его микротрещины. У него не дергались губы, не расширялись глаза, не было красивых явных эмоций. Просто взгляд становился неподвижнее, а голос потом — ниже.

— Тирэн-Ло вымерли сорок лет назад.

— Поздравляю, значит, ваша цепь хранит старые сплетни.

— Их казнили за попытку сорвать брачные союзы высших домов.

— А если они не срывали, а отказывались подделывать?

Он не ответил.

Потому что такая мысль, кажется, уже возникала.

Дракон вдруг поднял голову выше и повернулся к Райварду. Между человеком и зверем прошел странный беззвучный обмен. Мирана почувствовала его, как изменение давления перед грозой.

— Он знал? — спросила она.

Райвард медленно посмотрел на нее.

— Что?

— Ваш дракон. Он знал, что цепи чужие?

— Эйр-Кхар много лет рвет их каждую ночь.

— А вы думали, что он рвет защиту.

Тишина стала ответом.

Мирана не стала добивать. Не из милосердия — из осторожности. Мужчины, у которых рушится картина мира, редко благодарны за зрителей.

В дверь нижнего зала постучали.

Три коротких удара.

Райвард не сразу отозвался.

— Кто?

— Ильмар Грейс, милорд.

Голос снаружи был нервный, тонковатый.

— Входи.

Дверь осторожно открылась. В комнату вошел мужчина лет сорока с лекарской сумкой и лицом человека, который уже пожалел, что пришел. Волосы русые, редкие, мантия застегнута криво. Он бросил взгляд на дракона в круге и тут же отвел глаза.

— Милорд, вы звали…

— Осмотри ее.

Ильмар моргнул.

— Ее?

— Тебе повторить?

— Нет, милорд.

Лекарь подошел к Миране. С опаской, будто боялся, что она укусит или взорвется. Взял ее подбородок, посмотрел на губу, на щеку, на зрачки.

— Сотрясения, кажется, нет. Ушибы. Следы удержания на запястьях. Голодное истощение, не критическое, но…

— Но? — спросил Райвард.

Ильмар замялся.

Мирана сразу поняла: он знает больше, чем хочет сказать.

— Говорите, — сказала она.

Лекарь вздрогнул от ее голоса.

— Эллара, тебе лучше молчать.

— Сегодня все так говорят.

Райвард повернулся к Ильмару:

— Продолжай.

— У нее… странный пульс, милорд. Неровный. Не больной. Скорее после сильного магического вмешательства.

— Какого?

— Я не специалист по крови.

— А кто специалист?

Ильмар побледнел.

— Таких больше нет.

— Тирэн-Ло, — сказала Мирана.

Лекарь уронил ее руку.

И этим выдал себя полностью.

Райвард шагнул к нему:

— Ты знаешь это имя.

— Все знают, милорд.

— Не все роняют руки.

Ильмар облизнул губы.

— Я лекарь академии, а не историк.

— Тогда как лекарь скажи: почему служанка Эллара Тирэн носит на запястье знак рода, который официально вымер?

Мирана медленно посмотрела на свой ожог.