Те, кто боится трудностей, с драконами не связываются. Сидят себе на тепленьких местах – и сидят, и насиженной попой не рискуют.

– Ты прав.

– Знаю. Но хотелось услышать.

Эдгардо кивнул.

Самому надо было это услышать. И еще кое-что важное сказать.

– Если наши жены подругами будут – и нам надо.

– Это будет хорошо.

Эдгардо и не сомневался. Гил – он не злой, не подлый, иначе драконы его бы не выбрали. Просто попал к Лиезу в компанию, вот и повелся на гадости. А сейчас нет подлеца, он и выправился. И зная Ярину Лонго – муж будет слушаться только ее. Любому «кукловоду» она руки с ногами поменяет не глядя.

А Севилла?

Что она вообще чувствует к Эдгардо? Улетела ведь и слова не сказала… хоть ты за ней лети, а нельзя. Он драконариев тренирует, пока эса Хавьера нет… то есть девушек-драконариев.

Не сорвешься, не полетишь…

Сложно все это.

Но постепенно мир начинает обретать ясные очертания.

Селим смотрел в окно.

За друзей он радовался. А вот за себя…

Кайа.

Если у человека есть мечта – это она. Невероятная, недостижимая, на крыльях дракона.

В том-то и дело, что на крыльях. Будь Кайа обычной женщиной, ее бы отдали за тора Санторина. Даже за принца отдали бы, Селим не сомневался. В конце концов, он мог бы переехать к ней в Равен!

Раньше мог.

Оставил бы и страну, и свое племя – к ажакам он мог приезжать всегда, кто б его задержал? Поймай в пустыне ветер!

Сейчас он этого сделать не может. Кроме него, считай, и на трон сесть некому. Остались Дамир и Фархад, и Селим уже успел переговорить с каждым из братьев. Сантор бы этот трон побрал!

Дамиру трон не нужен был в принципе. Вообще никак и никогда. Дамиру нужен был ветер в парусах, без моря он просто умирал. Вот мчаться навстречу судьбе, к далеким островам, он мог и хотел. Охотиться на пиратов, драться с врагами – лучшего главы флота и не придумаешь. Адмирал из Дамира получится великолепный. Но не тор.

При виде престола и дворца Дамир начинал краснеть, бледнеть, заикаться и выражаться такими словами, которых и боцманы не знают иногда. Это и отец знал…

Не ругался, чего там! Сыновей у него много, если кто и не хочет на трон – пусть его! Пусть плавает!

Баязет и тот на Дамира не покушался. Зачем? Адмирал и ему нужен будет.

Фархад же…

Все бы ничего, но Фархад был мужеложцем. Такое случается, к сожалению. Не получалось у бедолаги с женщинами, вообще никак, и это мешало ему занять любой государственный пост.

Вообще любой.

Никогда и ни в каком виде.

Наследовать трон? Да вы что! Случается, что человек болеет, а это именно болезнь и есть. Но такие люди… они считаются убогими. И спрос с них больше.

Почему так?

Потому что человек создан продолжать свой род. Это его священная обязанность.

Нет? Ты ее не выполняешь? Тогда и прав себе требовать не смей. Никаких. Нет у тебя прав. Тебя создали продолжать род человеческий. Ты пренебрег своим долгом перед богами, и боги лишают тебя своего благословения. И как такому человеку страной править?

Нельзя.

Совсем нельзя. Это ж на страну такое свалиться может, что всем народом не расхлебается. И страны не станет.

Фархад это тоже знал и рисковать не собирался. Боги еще туда-сюда, можно и пренебречь благословением. Но люди точно не поймут. И детей у него не будет.

Такое не скроешь. Нет, не нужна ему эта власть.

А остальных Баязет всех извел, увы.

Вот и получается, что у Селима выбора нет. Только править.

А Кайа…

Кайа навсегда останется его мечтой. Светлой и чистой.

Небо за окном подозрительно расплывалось перед глазами. Звякнула балконная дверь.

Селим вскочил, словно пружиной подброшенный. Убийца?!

Черная фигурка, стоящая на балконе, потянула за вязаную шапочку.

Черная драконица взмыла вверх.

– К-кайа?! – внезапно охрип Селим.

Девушка сделала шаг вперед. Второй. Огляделась.

– Ты один?

– Д-да… Как ты…

Глупый, конечно, вопрос. Селим и сам все понял. На драконе и на башню взлететь можно. Запросто.

Кайа сделала еще один шаг – и повисла у мужчины на шее:

– Не могу. Не отпущу тебя, никому не отдам… ты мой! Только мой!

Что-то серьезно надломилось в ней после гибели Алефи Мартино. А сегодня, глядя на Каэтану, Кайа вдруг поняла, что жизнь-то конечна. Может, завтра, может, послезавтра, а она… она так бездарно ее прохлопала! Могла бы любить, быть любимой…

Что там люди подумают?

Да пусть думают! Значит, у них мозги есть! И говорят тоже! Это неважно…

Она еще не знает, как все это будет выглядеть официально. Замуж она, конечно, не выйдет, но будет служить на заставе в Санторине, будет встречаться с Селимом, будет…

Дальше будет видно!

А пока…

– Кайа…

Губы мужчины были прохладным и ласковыми. И руки вполне уверенными. Кайа хоть и расспросила Каэтану, но знала только теорию, а вот Селим и практику отлично освоил. И ковер тут такой мягкий!

И никто не войдет…