Я вернулась в замок. Строительство продолжалось и без меня. Но теперь я знала, что у меня есть нечто большее, за что стоит сражаться. Не просто замок, не просто титул. А за этих людей. За их будущее. За их новый дом.

Я снова отправлялась в змеиное гнездо. Но на этот раз я ехала туда не как жертва и не как мстительница. Я ехала как защитница. И это давало мне силы, о которых я прежде не подозревала.

Глава 64: Возвращение на арену

Наше второе путешествие в Аквилон не было похоже на первое. Тогда мы ехали в неизвестность, горстка отчаявшихся людей, ведомая женщиной, которая сама не знала, выживет ли. Теперь мы ехали на суд. Наш маленький отряд был больше, сильнее, а в его центре ехала не жертва, а женщина, чья воля стала для этого отряда стержнем.

Провожать нас вышел весь новый поселок. Старый Энгель, вдова, чьи глаза больше не метали в меня ненависть, а смотрели с суровой, требовательной надеждой, дети, чьи отцы теперь носили мою ливрею. Они не говорили ни слова. Они просто стояли на морозе и смотрели нам вслед. И этот молчаливый взгляд был самой сильной клятвой, которую я когда-либо получала. Я сражалась не за себя. Я сражалась за них.

Дорога прошла быстро. Мы больше не прятались. Мы ехали открыто, под развернутым знаменем с серебряным вороном. Сэр Ронан выстроил идеальный походный порядок, и наш отряд двигался как единое, грозное целое. Слухи о нас летели впереди, и теперь на постоялых дворах нас встречали не с презрением, а с опасливым уважением.

Вечера у костра были последними минутами нашей подготовки. Кассиан, словно гроссмейстер перед решающей партией, давал мне последние наставления, двигая по столу камешки, обозначавшие членов Совета.

— Лорд Фарэн, адмирал флота. Старый друг вашего свекра. Ценит честь и прямой разговор. Апеллируйте к его верности памяти Людовика Мудрого, — говорил он. — Герцог Анжуйский, двоюродный брат королевы. Полностью человек принца. Будет пытаться запутать вас в юридических тонкостях и процедурных вопросах. Не вступайте с ним в спор. Отвечайте коротко и ссылайтесь на королевский указ. Архиепископ. Самый опасный. Он будет смотреть, на чьей стороне сила. Вы должны убедить его, что ваша победа — это воля богов.

Я слушала, и имена, еще недавно бывшие для меня лишь строчками в книгах, обретали плоть, характер, мотивы.

— А король? — спросила я в последнюю ночь перед прибытием. — Какую игру ведет он?

— Самую сложную, — ответил Кассиан, глядя на звезды. — Игру отца, который видит, что его сын превратился в монстра, но не может заставить себя отрубить ему голову. Он дал вам этот шанс, этот суд, в надежде, что вы сделаете за него самую грязную работу. Он хочет, чтобы вы победили. Но если вы проиграете, он умоет руки и принесет вас в жертву, чтобы сохранить видимость мира в королевстве.

— Значит, я не могу проиграть, — тихо сказала я.

— «Ты уже победила, Бель», — ответил он, впервые за долгое время посмотрев на меня не как на стратега, а как на… женщину. — Ты создала нечто из ничего. То, что произойдет в Аквилоне — это лишь формальное признание этого факта.

Аквилон встретил нас напряженной тишиной. Город гудел в предвкушении великого спектакля. На улицах было полно гвардейцев и рыцарей в гербах всех знатных домов королевства, съехавшихся на Совет. Наш особняк, который мы снова заняли, казался островком спокойствия в этом бурлящем котле.

В тот же вечер прибыл посланник от герцогини де Шеврез. Он передал мне не письмо, а одну-единственную, сложенную вчетверо записку. Бумага была дорогой, а росчерк букв — острым и ядовитым, как сама герцогиня. Внутри было всего несколько слов:

«Мальчишка не будет ждать суда. Он готовит свой ход. Он попытается нанести удар до того, как ты сможешь говорить. Будь осторожна. Ночь в Аквилоне темна и полна клинков».

Я передала записку Ронану и Кассиану.

— Принц попытается убить меня сегодня ночью, — сказала я. Это не было вопросом. — Чтобы завтра на суде не было главного свидетеля.

— Особняк окружен, — глухо ответил Ронан. — Мои люди на стенах и у всех входов. Ни одна мышь не проскользнет.

— Он не пойдет через стены, — сказал Кассиан, и его глаза потемнели. — Он не будет использовать грубую силу. Это слишком очевидно. Он использует то, что всегда было его главным оружием. Предательство.

Мы переглянулись. Предательство. Но кто? Все, кто был со мной здесь, были проверенными, верными людьми, прошедшими со мной огонь и воду.

— Не обязательно из твоих людей, — продолжил Кассиан, словно читая мои мысли. — Этот дом. Мы его арендовали. Но слуги… они были здесь до нас. Дворецкий, повара, горничные. Любой из них мог быть подкуплен.

Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок. Мы укрепили внешние стены, но враг, возможно, уже был внутри.

— Яд, — сказала я. — В еде или вине.