Я стояла посреди затихшего зала Совета. Сквозь высокое окно в потолке падал одинокий луч зимнего света, выхватывая из полумрака пылинки. Рядом со мной стоял Кассиан. Я победила. Я уничтожила своего врага. Но я не чувствовала ни триумфа, ни радости. Только огромную, звенящую пустоту и невыносимую тяжесть этой страшной, безоговорочной победы.

Глава 67: Новая заря

Дни, последовавшие за судом, Аквилон провел в состоянии шока. Падение наследного принца было столь стремительным и полным, что двор, привыкший жить в его тени, оказался парализован. Фракция принца рассыпалась в прах. Одни были арестованы, другие спешно покинули столицу, третьи — самые хитрые — громче всех кричали о своей верности королю, пытаясь замести следы.

Наш особняк превратился в центр новой силы. Лорды, еще вчера смотревшие на меня со снисхождением, теперь искали моей аудиенции. Они видели во мне не просто северную герцогиню, а человека, который в одиночку бросил вызов системе и победил. Человека, пользующегося расположением короля. Я принимала их, выслушивала их клятвы в дружбе, но держала дистанцию. Я знала цену этим словам.

Но меня не радовала эта суета. Победа оставила во рту привкус пепла. Я чувствовала себя выжженной дотла. Все, чего я хотела — это вернуться домой. В тишину и холод Вороньего Утеса, к реальной работе, к моим людям.

Накануне нашего отъезда меня в последний раз призвал к себе король. Он принял меня в том же кабинете, но теперь казался не просто старше, а сломленным.

— Расследование подтвердило каждое ваше слово, герцогиня, — сказал он, глядя на карту, а не на меня. — Гнездо оказалось еще грязнее, чем мы думали. Коррупция, измена… мой сын окружил себя змеями.

Монарх тяжело вздохнул.

— Я одобрил ваш план по укреплению северных границ. Средства будут выделены из конфискованных активов де Люина и… других. Отныне я назначаю вас Хранительницей Северных Рубежей. Вы получаете все полномочия для наведения порядка в этих землях.

Это была неслыханная честь и огромная власть.

— Вы заплатили страшную цену за свою победу, герцогиня. И я тоже. — Он наконец посмотрел на меня, и во взгляде монарха была боль отца. — Не дайте ей пропасть даром. Стройте свой Север. Сделайте его сильным. Это все, о чем я прошу.

Вечером, когда все вещи были уже уложены для завтрашнего отъезда, я сидела в тишине своего кабинета. Война была окончена. Я победила. Но чувство завершенности не приходило. Что-то еще оставалось недосказанным, нерешенным.

В комнату вошел Кассиан. Он не нес ни книг, ни свитков. Он просто подошел к камину и встал рядом, глядя на огонь.

— Пророчество… — тихо сказал он. — Оно сбылось.

Я непонимающе посмотрела на него.

— Какое пророчество?

— То, что дало название книге, в которую вы попали. Легенда об Алой Розе. — Он говорил, и его голос, тихий и ровный, был похож на голос сказителя, раскрывающего последнюю тайну. — «Любовь, рожденная под знаком проклятой розы, всегда будет испытана страхом потери». Это было проклятием Первого Короля. Он так боялся потерять Дочь Зари, что попытался завладеть ей, привязать ее к себе силой. И этим предательством, рожденным из страха, он ее и погубил. Проклятие — это не магия. Это модель поведения, передававшаяся в его роду из поколения в поколение. Любить — значит владеть.

Он посмотрел на меня, и его глаза, казалось, видели меня насквозь, до самой души Анны.

— Пророчество гласило, что лишь та душа, что придет из мира, где нет магии, сможет разорвать этот круг. Лишь она сможет, полюбив, не завладеть, а отпустить.

Я думала о своей борьбе. О том, как я сражалась за Вороний Утес. Я не пыталась им владеть. Я пыталась дать ему свободу, дать ему будущее. Я была готова отдать свою жизнь, чтобы он жил.

— Но я… я никого не любила, — прошептала я, хотя сердце говорило об обратном.

— Правда? — он сделал шаг ко мне. — Всю эту войну вы сражались не только за земли и людей. Вы сражались за идею. За идею порядка, справедливости, разума. Вы полюбили этот мир и захотели исцелить его, а не подчинить. И вы… — он замолчал, подбирая слова, — …позволили мне быть рядом. Вы не пытались использовать мою силу. Вы приняли мой ум. Вы доверились мне. Вы отпустили свой страх.

Он взял мою руку, ту, на которой был тяжелый перстень дома де Валуа. Его хватка была бережной, но крепкой. Он коснулся черного камня. Я не почувствовала ничего, кроме тепла его пальцев.

— Проклятие было не в камне, Бель. Оно было в сердцах. И ваше сердце его исцелило.

Он отнял палец. И я увидела, как по гладкой, темной поверхности камня, с тихим, почти неслышным щелчком, прошла тонкая, как волос, трещинка. Она не разошлась дальше. Она просто была. Знак того, что прошлое сломлено.

— Что теперь, Кас? — спросила я, и это был самый главный вопрос.

Он не отпускал моей руки.

— Теперь? — он посмотрел на меня, и вся его отстраненность, вся его научная броня, казалось, растаяла. — Я — ученый, который всю жизнь изучал законы вселенной. Я искал порядок в хаосе звезд и эфирных потоков. А вы, Анна… — он произнес мое настоящее имя, и оно прозвучало как самая сокровенная клятва. — Вы — единственное явление, которое я не хочу объяснять. Я просто хочу, чтобы оно было. Рядом со мной.