Он шагнул еще ближе, и расстояние между нами исчезло. Он медленно наклонился, и я почувствовала знакомый, едва уловимый запах озона и старых книг. Затем он коснулся моих губ. Его поцелуй не был ни страстным, ни требовательным. Он был тихим, нежным, полным бесконечного облегчения. Как возвращение домой после долгого, мучительного странствия.

Когда он отстранился, я смотрела в его грозовые глаза и видела в них не тайны вселенной, а свое собственное отражение. Я была не Анной-психиатром, заброшенной в чужой мир. И не Изабеллой-злодейкой, ищущей искупления. Я была кем-то новым, цельным. Женщиной, которая прошла через огонь и нашла не только свой дом, но и свою душу.

— Поехали домой, Кас, — прошептала я.

— Да, — ответил он. — Домой.

На следующее утро наш маленький отряд покинул столицу. Мы уезжали не в ссылку и не на войну. Мы возвращались в наш замок на севере. Возвращались, чтобы строить. Чтобы жить. И чтобы любить.

Проклятие было снято. Начиналась новая история.

Эпилог

Прошло пять лет.

Зима в Вороньем Утесе больше не была синонимом смерти и запустения. Теперь это было время покоя, время подсчета запасов в полных амбарах и тихих вечеров у очагов, от которых пахло яблоками и корицей.

Я стояла на стене замка, но это была уже не та стена, с которой я когда-то в отчаянии смотрела на враждебный мир. Теперь это был скорее балкон, с которого открывался вид не на пустоту, а на долину, полную жизни. Внизу раскинулся городок, который люди, в знак памяти, назвали Боринградом, в честь старого мастера-рудознатца. Аккуратные каменные дома с дымящимися трубами, широкая рыночная площадь, небольшая, но добротная школа, где седой отставной гвардеец учил детей грамоте. А дальше, до самого горизонта, простирались поля, разделенные на три части по моей системе, и даже зимой они выглядели ухоженными, обещая будущий урожай.

Из трубы большой плавильни у подножия горы валил густой дым. Наше железо теперь знали по всему северу. Оно было твердым, чистым, и караваны купцов, больше не боявшиеся разбойников, тянулись к нам с юга, привозя в обмен ткани, соль и диковинные заморские сладости. Вороний Утес из символа упадка превратился в сердце процветающего, сильного края.

— Снова пытаешься подсчитать все до последнего мешка зерна, Бель?

Теплый голос Кассиана за моей спиной был полон едва уловимой насмешливой нежности. Он подошел и накинул мне на плечи теплую меховую накидку, обняв меня. Я прижалась к его груди, вдыхая знакомый, родной запах озона и старых книг.

— Я пытаюсь поверить, что все это — не сон, — ответила я, глядя на огни, зажигающиеся в окнах Боринграда.

— Реальность — это то, что создают действием, — сказал он. — Ты создала это. Своим умом, своей волей… своим сердцем.

Я посмотрела на свою руку, лежавшую на его. На безымянном пальце по-прежнему был старый перстень дома де Валуа. Черный камень с тонкой, едва заметной трещинкой. Я так и не сняла его. Он был напоминанием. О том, кем я была, и кем стала.

— Он был прав, тот, кто написал пророчество, — сказала я. — Проклятие было не в камне.

— Нет, — согласился Кас. — Как и благословение.

Судьба старого мира разрешилась без нашего участия. Король Теобальд умер два года назад, тихо, во сне. Его преемником стал дальний кузен, разумный и осторожный человек, которому было не до интриг. Он был рад иметь на севере сильного и верного вассала, исправно платящего налоги и охраняющего границы. Имя Александра, сосланного в свою южную башню, почти стерлось из памяти двора, превратившись в страшную сказку для непослушных пажей. Война была окончена. Мир, который мы построили, был прочным.

Мы спустились со стены и пошли по тихому, заснеженному двору к нашим покоям, которые давно уже стали общими. В окнах библиотеки, нашего любимого места в этом замке, горел теплый свет — там все еще рождались новые планы и идеи.

У самых дверей Кассиан остановился и повернул меня к себе. В его глазах цвета грозового неба я видела не отстраненность ученого, а глубокую, спокойную нежность.

— Ты счастлива, Анна? — спросил он.

И я, глядя на него, на этот замок, на этот мир, который стал моим, впервые за всю свою жизнь, и ту, и эту, смогла ответить без тени сомнения.

— Да.

Он улыбнулся и поцеловал меня. И в этом поцелуе была вся история нашей долгой, невозможной любви.

История Изабеллы де Валуа, книжной злодейки, закончилась казнью.

История Анны, женщины из другого мира, закончилась обретением всего.

Начиналась новая история. Наша.

Бонусная глава: Тишина на двоих

Зима в Вороньем Утесе была временем тишины. Снег, тяжелый и пушистый, ложился на башни и стены, поглощая звуки, превращая весь мир в безмолвное белое полотно. Для всех в замке это было время отдыха и покоя. А для нас — время, когда мы наконец-то принадлежали только друг другу.