— Любой караван можно остановить, — наконец произнес он. — Если знать, где и когда он пойдет. И если быть готовым заплатить цену.

— Какую цену?

— Чтобы остановить армию, Бель, — он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела холодный блеск зимних звезд, — нужна не просто волчья стая. Нужна буря. Настоящая, кровавая буря, которая сметет их с лица земли.

Я смотрела на него, и я понимала, о чем он говорит. Наша маленькая партизанская война была окончена. Чтобы выжить, нам нужно было нанести один, решающий, упреждающий удар. И этот удар должен был быть страшным.

Глава 60: Цена бури

Пир отгремел, оставив после себя гул в ушах и горький привкус пепла на языке. Радость победы была недолгой, смытая ледяной волной новой угрозы. «Громовой порошок». Эти два слова изменили все. Они висели в воздухе замка, незримые, но более весомые, чем каменная кладка его стен.

Следующие дни прошли в состоянии напряженного, почти лихорадочного планирования. Библиотека снова превратилась в военный штаб, но теперь атмосфера в ней была иной. Исчезла дерзость партизанских вылазок. Ее сменил холодный, математический расчет. Мы больше не готовились к стычкам. Мы готовились к решающей битве. Карта на столе была истерта до дыр в тех местах, где наши пальцы снова и снова прокладывали безнадежные маршруты.

— Караван пойдет по Королевскому тракту, — говорил Ронан, его палец двигался по единственной широкой дороге, ведущей с юга. — Это единственный путь, пригодный для тяжелых, груженых повозок. Неприятель не рискнет везти такой опасный груз по горным тропам.

— Значит, они будут на открытой местности, — заключила я. — Где у них будет преимущество в численности и тяжелом вооружении. Любая засада будет немедленно раскрыта.

— Лобовая атака — самоубийство, — подтвердил Ронан. — Их охрана будет вдесятеро сильнее той, что мы разбили в ущелье.

Мы зашли в тупик. Мы знали, где и когда враг нанесет удар, но не видели способа его остановить.

Вечерами, когда мои уставшие командиры расходились, мы оставались с Кассианом вдвоем. Он молча наблюдал за моими бесплодными попытками найти решение на карте, за тем, как я снова и снова перебираю варианты, и каждый из них ведет к неминуемому поражению.

Однажды ночью, когда я в отчаянии уронила голову на стол, он подошел и положил руку мне на плечо. Его прикосновение было легким, почти невесомым, но я почувствовала, как через него передается волна спокойствия, гасящая мою панику.

— Вы ищете решение на этой карте, Бель, — сказал он тихо. — Но его здесь нет. Вы пытаетесь выиграть в шахматы у противника, который собирается просто опрокинуть доску.

— Что ты предлагаешь, Кас? — спросила я, не поднимая головы. — У нас нет магии, способной остановить армию.

— У вас — нет, — ответил он. — Но магия — это не только огненные шары и молнии. Магия — это знание о скрытых силах этого мира. И иногда эти силы можно не создавать, а просто… направить.

Он убрал руку и подошел к карте.

— Вы смотрите на дорогу. А посмотрите на то, что ее окружает. Вот здесь, — его палец остановился на большом синем пятне к востоку от тракта, — Горное Озеро. Оно питается ледниками. Вода в нем ледяная даже летом. А сейчас, зимой, оно покрыто толстым слоем льда.

Я непонимающе посмотрела на него.

— А вот здесь, — его палец скользнул ниже, к узкому ущелью, через которое из озера вытекала единственная река, — старая, заброшенная плотина. Ее строили еще во времена короля Арманда, чтобы контролировать паводки. Она почти разрушена, но основание все еще крепкое.

Я начала понимать. Медленно, с ужасом и восхищением, я начала понимать чудовищную простоту и гениальность его плана.

— Вы хотите… — прошептала я.

— Река течет по долине и пересекает Королевский тракт вот здесь, у брода Трех Ив, — закончил он, и его голос был абсолютно ровным. — Если в нужный момент лед на озере треснет, а плотина не выдержит…

Я отшатнулась от стола, словно река на карте могла выплеснуться и затопить библиотеку.

— Это смоет не только караван. Это смоет все на несколько лиг вокруг. Посевы. Деревни. Это убьет сотни невинных людей.

— Да, — сказал он, и его глаза, темные и глубокие, встретились с моими. — Такова цена бури. Война никогда не бывает чистой, Анна. Вы сами сказали, что имена больше не имеют значения. Имеют значение действия. И их последствия.

Он не уговаривал. Он ставил меня перед выбором. Выбором между медленной, неминуемой гибелью моего дома и чудовищным, кровавым актом, который спасет нас, но навсегда изменит меня.

Я смотрела на карту, на эту тонкую синюю нить реки, которая в его руках могла превратиться в стихийное бедствие, в оружие против целой долины. Я думала о своих людях, об их доверчивых, полных надежды лицах. О старом Борине, убитом с кайлом в руках. И я пыталась представить лица тех, безымянных, в долине, которые даже не подозревали о нависшей над ними угрозе.