Сам Кассиан не работал руками. Он работал разумом. Он медленно шел по гребню, и там, где его сапог касался камня, в нем на мгновение вспыхивала и гасла синеватая руна. Он вплетал в дряхлую каменную кладку сеть резонансных заклятий, превращая старую плотину в гигантскую, готовую взорваться бомбу.

Когда все было готово, он спустился на лед озера. Он шел к самому центру, и под его ногами расползалась такая же паутина светящихся символов. Лед — это та же вода, та же структура. Нужно было лишь найти правильную частоту, чтобы нарушить ее.

Дозорный, оставленный на вершине скалы, подал условный сигнал — крик ночной птицы. Караван вошел в долину.

Кассиан вернулся на плотину и встал у центральной руны. Он положил на нее ладони.

— Готовность, — его голос прозвучал тихо, но каждый из шахтеров его услышал.

Он закрыл глаза и сосредоточился. Он перестал быть человеком. Он стал камертоном. Он нащупал глубинную, едва уловимую вибрацию земли, вошел с ней в резонанс, а затем, силой своей воли, начал ее усиливать, направляя всю мощь в сеть начертанных им рун.

Камень под его ладонями загудел. Сначала тихо, потом все громче. По всей плотине побежали синие огненные змейки, соединяя руны в единый, пульсирующий узор. Где-то в глубине кладки раздался глухой треск.

В тот же миг далеко на озере, с оглушительным, похожим на пушечный выстрел грохотом, по льду прошла первая гигантская трещина.

— Теперь! — приказал Кассиан.

Шахтеры, как один, навалились на рычаги.

Сначала плотина не поддалась. А затем, с протяжным, мучительным стоном, от которого, казалось, стонали сами горы, она начала рушиться. Не взрываться, а рассыпаться, словно была сделана из песка.

И тогда вода пришла.

Спящее озеро проснулось. Стена ледяной воды и гигантских льдин, высотой с крепостную башню, с невообразимым ревом обрушилась в узкое ущелье. Земля содрогнулась.

* * * Я стояла на башне, и я видела это. Не глазами. Но я знала. Я представляла себе эту стену воды, несущуюся по долине, сметающую все на своем пути. Деревья, камни, мосты. Повозки с «громовым порошком». И людей. Не только драгунов принца, но и крестьян, чьи дома стояли на берегу реки.

Я закрыла глаза, и перед моим внутренним взором встали их лица. Лица тех, кого я принесла в жертву, чтобы спасти своих.

Торжества не было. Облегчения — тоже. Только холодная, выжженная пустота внутри. Я победила. Я остановила армию принца самым страшным из возможных способов.

Я стала чудовищем, чтобы победить другое чудовище.

Солнце медленно поднималось над заснеженными холмами. Новый день. Но для меня и для этого мира он уже никогда не будет прежним. Я смотрела на свои руки. Они не были в крови. Но я чувствовала на них тяжесть сотен утонувших жизней. И я знала, что с этим мне придется жить всегда.

Глава 62: Тишина после бури

Буря стихла. Но тишина, что наступила после, была еще страшнее.

Два дня замок ждал. Два дня я сидела в библиотеке, глядя на карту, которая теперь казалась мне не планом битвы, а картой моего собственного преступления. Синяя нить реки превратилась в шрам на моей совести.

Они вернулись поодиночке. Сначала — отряд Ронана. Они возвращались не как победители. Их плечи были ссутулены, на лицах — смертельная усталость и какая-то опустошенность. Они выполнили свою задачу, отвлекли врага, но теперь до них, как и до всего замка, долетали с юга страшные слухи о «великом потопе», о «гневе богов», смывшем целую долину. Они смотрели на меня с молчаливым вопросом.

Кассиан и его люди вернулись последними, под покровом ночи. Они были похожи на призраков, вымазанные в грязи и иле. Шахтеры, крепкие, сильные мужчины, которые смеялись, отправляясь на это задание, теперь выглядели как глубокие старики. На их лицах застыло выражение людей, заглянувших в бездну.

Я собрала их в Большом зале. Не для пира, а для отчета.

Ронан доложил сухо и по-военному:

— Диверсия на севере прошла успешно. Мы связали боем основные силы драгунов. Потерь нет.

Затем встал один из шахтеров, тот, кого Борин считал своим лучшим учеником. Его звали Йорген. Он говорил, глядя в пол, и его голос, обычно зычный и уверенный, был глухим и надтреснутым.

— Мы… мы сделали, как приказал господин Архимаг. Плотина… она рухнула. Вода… боги, такой воды я никогда не видел. Она ревела, как зверь. Она ломала деревья, как спички.

Он замолчал, не в силах продолжать.

Кассиан закончил за него. Он был бледен, как полотно, магическое истощение оставило глубокие тени под его глазами. Но голос его был ровен.

— Цель достигнута. Караван и вся его охрана уничтожены. Тракт в долине непроходим. «Громовой порошок» больше не представляет угрозы. Наша разведка подтвердила: в лагере драгунов царит хаос и паника. Они отрезаны от снабжения и не понимают, что произошло. По предварительным оценкам, — его голос не дрогнул, — затоплено три деревни. Число жертв среди мирного населения неизвестно, но оно будет значительным.

Я слушала, и каждое его слово было новым ударом.

— Я благодарю вас всех за вашу смелость, — сказала я, и мой голос прозвучал чужим. — Вы спасли Вороний Утес. Вы спасли всех нас. Идите. Вам нужно отдохнуть.