Первые пункты повестки были формальностью. Когда же очередь дошла до «положения дел на севере», король посмотрел прямо на меня.

— Герцогиня де Валуа. Совет слушает вас.

Я поднялась. В моих руках был только один свиток — карта. Я подошла к столу и развернула ее. Я не смотрела на принца. Я обращалась к Совету, к этим старым, мудрым и циничным людям, державшим в руках судьбу королевства.

Я начала свой доклад. Спокойно, четко, оперируя цифрами и фактами. Я говорила о железе, о потенциальных доходах для казны, о новом торговом пути. Я говорила о необходимости укрепить северную границу не карательными рейдами, а силой экономики и инженерии. Я представляла им не жалобу, а проект. Проект возрождения Севера.

Я видела, как менялись их лица. Снисхождение сменялось интересом. Интерес — удивлением. Удивление — уважением. Старые генералы обменялись быстрыми взглядами, а лорд-казначей подался вперед, не пропуская ни слова. Я завоевывала их умы.

Закончив доклад о будущем, я сделала паузу.

— Однако, ваше величество, лорды Совета… — мой голос стал жестче, и в зале снова воцарилась тишина. — Все эти планы по укреплению королевства могут обратиться в прах. Ибо самая большая угроза для Севера находится не за его границами, а здесь, в этом самом зале.

Я видела, как застыло лицо Александра. Он понял.

— За последние месяцы на меня и моих людей было совершено два покушения, — продолжала я. — Первое — на моих рудниках. Отряд, переодетый варварами, уничтожил наше оборудование и убил моих людей. Исполнителей нанял человек по имени сэр Этьен де Бомон. Правая рука его высочества, принца Александра.

По залу пронесся гул. Александр вскочил.

— Ложь! Это грязная клевета!

— МОЛЧАТЬ! — голос короля ударил, как молот. Принц осекся и сел, его лицо было белым от ярости.

— Второе покушение, — я говорила, глядя прямо на короля, — было совершено прошлой ночью. В моей спальне была установлена магическая ловушка, способная мгновенно убить любого, кто войдет.

Я достала из мешочка, который держала Лина, и с тихим стуком положила на стол разряженный кристалл «Морозной Сферы». Рядом легла свинцовая пломба.

— Вот оружие. А вот знак, оставленный исполнителем. Знак, который снова ведет к сэру Этьену де Бомону. И, следовательно, к тому, кто отдает ему приказы.

Я закончила. Все доказательства были на столе.

— Я, верный вассал короны, подвергаюсь нападкам. Мои люди гибнут. Мои труды, направленные на благо королевства, уничтожаются. И все это делается руками человека, стоящего в шаге от трона. Я прошу не мести. Я прошу правосудия.

— ОНА ЛЖЕТ! — взревел Александр, окончательно теряя контроль. — ЭТО ЗАГОВОР! ОНА ВЕДЬМА, ОНА ОКОЛДОВАЛА ВАС ВСЕХ СВОИМИ РЕЧАМИ!

Король медленно поднялся. Он смотрел не на меня. Он смотрел на своего сына, и во взгляде его была бездонная, ледяная пропасть разочарования.

— Александр, — голос короля был тихим, но его слышал каждый. — Довольно.

Он повернулся к капитану своей личной гвардии.

— Сэр Гавейн. Приведите ко мне немедленно сэра Этьена де Бомона.

Наступила мучительная тишина. Все ждали, глядя на пустой дверной проем. Александр сидел, вцепившись в подлокотники кресла, его грудь тяжело вздымалась. Через десять минут капитан гвардии вернулся. Один.

— Ваше величество, — доложил он. — Покои сэра Этьена пусты. Он исчез. По словам стражи, он покинул дворец еще вчера вечером.

Это был конец. Бегство Бомона было признанием вины.

Король закрыл глаза. На мгновение он показался мне не грозным монархом, а просто старым, убитым горем отцом. Когда он снова открыл их, в них была лишь сталь.

— Александр, — произнес он, и каждое его слово падало, как удар топора. — Ты лишаешься титула наследного принца. Ты лишаешься командования Драгунской Гвардией. Ты будешь немедленно отправлен в ссылку в самую дальнюю крепость на юге, в Башню Скорби.

Принц застыл, его лицо исказилось от неверия и ужаса.

— Отец… ты не можешь…

— МОГУ! — прогремел король. — И ты будешь молиться всем богам, чтобы я не передумал и не отдал тебя под суд за государственную измену. Стража! Взять его!

Двое гвардейцев подошли и схватили Александра под руки. Он не сопротивлялся. Он был сломлен. Когда его уводили, низложенный наследник бросил на меня один-единственный взгляд. В нем не было ненависти. Только пустота.

Война была окончена.

Король тяжело опустился в свое кресло. Он выглядел постаревшим на десять лет. Он посмотрел на меня.

— Вы получили свое правосудие, герцогиня. И вы дали мне тяжелый урок. Возвращайтесь на север. Стройте свои крепости. Королевство в вас нуждается.

Он встал и, не глядя больше ни на кого, вышел из зала.