Я и Кассиан расположились на небольшом уступе, с которого, как на ладони, просматривалось все ущелье. Отсюда я должна была отдать приказ.

Ожидание было пыткой. Мороз пробирал до костей, заставляя мышцы деревенеть. Напряжение стало почти осязаемым. Я смотрела на своих людей, на их застывшие, сосредоточенные лица, и чувствовала колоссальный груз ответственности. Я вела их в бой. На смерть.

— Они не боятся, — тихо сказал Кассиан, словно прочитав мои мысли. Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлен вдаль.

— Они ненавидят, — ответила я. — Ненависть — сильное топливо. Но оно быстро выгорает.

— Ненависть выгорает. А вот холодная, расчетливая ярость — нет, — возразил он. — Вы дали им не просто ненависть, Бель. Вы дали им план. Этого у них не было раньше.

Солнце едва показалось из-за дальних пиков, когда дозорный подал условный сигнал — крик сойки. Они шли.

Через несколько минут я увидела их. Голова колонны показалась из-за поворота. Десять тяжело груженых повозок, которые тащили ломовые лошади. Впереди и позади — отряд драгунов в синих плащах, около тридцати всадников. Они ехали небрежно, растянувшись по дороге. Некоторые смеялись, их голоса гулким эхом отдавались от скал. Уверенные в своей силе и безнаказанности.

Я смотрела, как они медленно втягиваются в ущелье. Повозка за повозкой. Всадник за всадником. Сердце стучало в ребра, отбивая бешеный ритм. Ронан, находившийся внизу, у переднего завала, поднял руку, глядя на меня. Ждал сигнала.

Нужно было дождаться, пока последняя повозка войдет в ловушку. Я считала. Девятая… Десятая… Замыкающий отряд всадников. Сейчас.

Я подняла руку. И резко опустила ее вниз.

Раздался сухой треск лопающейся веревки. Почти в то же мгновение с другого конца ущелья ему ответил такой же звук.

На мгновение повисла тишина. А затем гора ожила. С оглушительным, нарастающим грохотом два камнепада обрушились вниз. Земля содрогнулась. Валуны, размером с лошадиную голову, и тяжелые бревна с треском падали на дорогу, поднимая тучи снежной пыли.

Когда пыль осела, ущелье превратилось в ад. Оба выхода были наглухо завалены. Обоз оказался в каменном мешке. Драгуны, застигнутые врасплох, метались в панике. Лошади ржали и становились на дыбы.

И в этот момент засвистели стрелы. Мои охотники со скал били без промаха. Не в общую массу, а по целям. Падали офицеры. Падали арбалетчики, пытавшиеся поднять свое оружие. Это была не битва. Это было хладнокровное истребление.

Один из офицеров, более опытный, чем другие, заметил нас на уступе. Он вскинул свой арбалет. Я видела его лицо, искаженное яростью. Я не успела бы даже отшатнуться. Но воздух перед ним на мгновение замерцал. Тетива его арбалета лопнула с сухим, резким щелчком. Он ошарашенно посмотрел на бесполезный кусок дерева в своих руках. И в это мгновение стрела, пущенная с другой скалы, вонзилась ему в горло. Я бросила быстрый взгляд на Кассиана. Лицо мага не шелохнулось.

— Вперед! — рев Ронана снизу был сигналом к штурму.

Из-за скал и расщелин выскочили мои волки. Шахтеры с тяжелыми топорами и мечами, гвардейцы Ронана. Они обрушились на деморализованного, лишенного командования врага. Бой был коротким, жестоким и кровавым. Звон стали, короткие крики, хрипы. Мои люди дрались с яростью отчаяния. Они мстили.

Через десять минут все было кончено.

Я спустилась вниз. Воздух отяжелел, пахло свежей кровью и страхом. На снегу, перемешанном с грязью, лежали тела. Драгуны в своих щегольских доспехах, которые не спасли их от гнева севера.

Я подошла к Ронану. Его лицо было забрызгано кровью, но глаза горели триумфом.

— Потери: двое наших ранены, легко. Враг уничтожен. Несколько сдались. Обоз наш, ваша светлость.

Я смотрела на эту картину. На трупы, на перепуганных пленных, на своих людей, тяжело дышащих после боя. Я не чувствовала радости. Только холодное, как сталь из наших шахт, удовлетворение. План сработал.

— Раненых перевязать, — мой голос прозвучал ровно и твердо. — Пленных — связать, допросим позже. Груз — немедленно перегрузить на их же лошадей. Все ценное забрать. Оружие, доспехи, еду. Повозки сжечь. У нас час. К рассвету нас здесь быть не должно.

Люди, услышав мой голос, задвигались быстро и слаженно. Они больше не были просто мстителями. Они были армией. Моей армией.

Я подошла к одной из разбитых повозок. Она была доверху наполнена мешками с мукой и бочками с солониной. Мы не просто нанесли врагу удар. Мы отняли у него еду. Мы привезли эту еду своим семьям.

Это была наша первая, жестокая победа. И весь север скоро узнает, что у Вороньего Утеса снова выросли клыки.

Глава 59: Пленники и трофеи