— Сэр Ронан, — я посмотрела на капитана, и он подался вперед, в его глазах загорелся огонь. — Вы будете их командиром. Вы научите их не маршировать на плацу, а выживать и убивать в этих горах. Вы научите их ставить ловушки, устраивать засады, обрушивать камнепады на головы врагов. Мы не будем штурмовать крепости. Мы превратим каждый перевал, каждое ущелье в смертельную ловушку. Мы сделаем так, что ни один обоз с провизией, ни один патрульный отряд не сможет чувствовать себя в безопасности на моей земле. Мы заставим их бояться каждого шороха, каждой тени.

— Мы восстановим рудник, — я закончила, обводя их взглядом. — Немедленно. И каждый слиток железа, который мы добудем, пойдет на мечи и наконечники для стрел. Наша земля сама даст нам оружие для своей защиты.

Они молчали, ошеломленные дерзостью и жестокостью этого плана. Это была не война рыцарей в сияющих доспехах. Это была война волчьей стаи. Война бедных против богатых. Война отчаявшихся против самодовольных.

Позже, когда все разошлись, готовясь к ночлегу, Кассиан подошел ко мне. Он долго молчал, глядя, как я медленно, методично правлю оселком лезвие своего дорожного ножа.

— Это план Анны-аналитика или Изабеллы, жаждущей мести? — тихо спросил он.

Я оторвалась от своего занятия и подняла на него глаза. В свете костра его лицо казалось высеченным из тени и мрамора.

— Это план правителя, который защищает свой дом, — ответила я. — Имена больше не имеют значения, Кас. Имеют значение только действия.

Он смотрел на меня еще мгновение, а затем медленно кивнул.

— Да, — сказал он. — Пожалуй, вы правы.

На исходе второй недели мы увидели его. Вороний Утес. Его темные башни на фоне свинцового неба больше не казались мне тюрьмой. Это была моя крепость. Мое гнездо. Центр грядущей бури.

Когда мы подъехали к воротам, они распахнулись. Нас ждали. Весь замок, от управляющего до последнего поваренка, стоял во дворе. Они смотрели на наш маленький, измученный отряд. Они смотрели на меня. И в их глазах не было ни страха, ни радости. Только молчаливый, тяжелый вопрос.

Я спешилась. Я прошла сквозь расступившуюся толпу и поднялась на ступени главного входа. Я посмотрела на их лица. На лица моих людей.

— Война пришла в наш дом, — сказала я громко, и мой голос, усиленный морозным воздухом, разнесся по двору. — Враг силен и безжалостен. Он думает, что мы — легкая добыча. Он думает, что мы будем прятаться за этими стенами и ждать своей гибели. Он ошибается.

Я вытащила из-за пояса свой нож и подняла его над головой.

— Мы не будем ждать. Мы не будем прятаться. Мы будем сражаться. За каждый камень этой крепости. За каждую пядь этой земли. За каждого убитого брата. С этого дня Вороний Утес — не просто замок. Это — военный лагерь. И каждый из вас, от солдата до прачки, — отныне солдат этой войны. Мы покажем принцу, чего стоит гнев Севера!

Я не знала, какой будет их реакция. Но тишину разорвал одинокий, яростный крик. Это был один из шахтеров, выживших в резне и добравшихся до замка. Его крик подхватили другие. Гвардейцы Ронана, слуги, женщины. Это не был ликующий рев победы. Это был вой раненой, но не сломленной стаи.

Я стояла, слушая их, и чувствовала, как по моим венам разливается ледяное спокойствие. Я вернулась. Война пришла в Вороний Утес. И мы были готовы.

Глава 57: Волчья стая

Слова, сказанные на ступенях замка, стали спусковым крючком. Глухая, бессильная ярость обрела форму и цель. Вороний Утес перестал быть просто домом, превратившись в кузницу, арсенал и сердце сопротивления.

Следующие дни были наполнены лязгом стали и запахом пота. Внутренний двор, еще недавно служивший плацем для муштры горстки гвардейцев, превратился в тренировочный лагерь для настоящей партизанской армии. По моему зову, из окрестных деревень и лесов стекались люди. Это были не солдаты. Это были шахтеры с въевшейся в кожу каменной пылью и руками, твердыми, как камень, на которых играли желваки от гнева. Молчаливые охотники с обветренными лицами и глазами, привыкшими выслеживать добычу в лесной чаще. Пастухи, знавшие в горах каждую тайную тропу. Их приводила не жажда золота, а жажда мести. У каждого из них драгуны отняли кого-то — брата, сына, друга.

Сэр Ронан, сбросив с себя лоск столичного капитана, превратился в сурового, неумолимого инструктора. Он понял, что этим людям не нужна шагистика. Он учил их тому, что действительно было нужно для войны в горах: как бесшумно двигаться, как сливаться с местностью, как наносить удар и мгновенно исчезать. Он сочетал их природные навыки с железной армейской дисциплиной, и на его глазах разрозненная толпа мстителей превращалась в смертоносный отряд.

Женщины тоже не остались в стороне. Под руководством матушки Элары они превратили одну из башен в полевой лазарет, готовя бинты и целебные отвары. Другие, под присмотром Лины, чистили оружие, чинили кожаную амуницию, готовили сухой паек для вылазок. Весь замок стал единым организмом, работающим на войну.