— Герцогиня, — сказал он наконец, поднимая на меня свои проницательные глаза. — Ваши предложения требуют детального изучения. Подготовьте полную смету. Совет рассмотрит ее на следующем заседании.

Он не сказал «да». Но он и не сказал «нет». Он принял мой план к рассмотрению. Он признал меня как серьезного, полноправного игрока.

Я молча поклонилась и села на свое место. Моя миссия была выполнена.

Я не смотрела на Александра, но я чувствовала его взгляд, полный такой ненависти, что, казалось, он мог бы прожечь дыру в стене.

Я победила в этом раунде. Но цена этой победы, как я теперь ясно понимала, была высока. Я не просто доказала свой ум. Я публично уничтожила репутацию наследного принца.

И я знала, что этого он мне не простит никогда. Война перешла в новую, открытую и беспощадную фазу.

Глава 55: Ответный удар

Возвращение в особняк после заседания Совета было тихим, но эта тишина была тяжелой, звенящей от сдерживаемой ярости и предчувствия. Мы победили, но победа была горькой, как полынь. Во взглядах моих людей я видела не радость, а мрачную решимость. Мы только что вышли на тропу войны, и обратной дороги не было.

— Вы не просто выиграли спор, Бель, — сказал Кассиан тем же вечером, когда мы остались одни в кабинете. Он стоял у окна, глядя на темные, равнодушные улицы Аквилона. — Вы бросили вызов его праву на власть. Вы показали, что можете править лучше, чем он. Для такого человека, как Александр, это равносильно объявлению войны на уничтожение. Он больше не будет играть по правилам.

Я еще не знала, насколько пророческими окажутся его слова.

Следующие дни были странными. Буря, которую я подняла, казалось, улеглась. Но это было затишье в центре циклона. Наш особняк перестал быть островом изгоев. Теперь к нам потянулись гости. Осторожно, поодиночке, прибывали посланники от тех самых «старых львов» из Совета. Они не предлагали союзов. Они прощупывали почву, выражали свое «восхищение» моим планом, пытались понять, насколько я сильна на самом деле. Я принимала их с холодной вежливостью, не давая ни обещаний, ни поводов для надежды.

Герцогиня де Шеврез прислала записку с одним-единственным словом: «Браво». И ядовито-прекрасную орхидею в горшке, чей цветок напоминал экзотическую хищную птицу. Я знала, что это означает: «Ты хорошо начала, дитя мое. Посмотрим, как ты закончишь».

Я чувствовала, что Александр что-то готовит. Эта тишина была неестественной. Он потерпел публичное унижение, его главный финансовый рычаг был вырван из рук. Принц не мог оставить это без ответа. Но удар пришел оттуда, откуда я его не ждала. Не из дворца. А с севера.

Гонец прибыл на исходе недели. Он не въехал во двор гордо, как королевский вестник. Он буквально ввалился в ворота, шатаясь от усталости. Его лошадь, покрытая пеной, хрипела у поилки, а на его собственном лице была маска из грязи и запекшейся крови. Это был один из гвардейцев Ронана, оставленных на рудниках.

Его привели ко мне немедленно. Он рухнул на колени, не в силах говорить, протягивая мне скомканный, жесткий от засохшей грязи клочок пергамента. Это было донесение от лейтенанта, командовавшего гарнизоном.

Я читала, и строчки расплывались перед глазами. Холод, не имеющий отношения к зиме, поднимался от живота к горлу.

Три дня назад. На рассвете. На шахтерский поселок было совершено нападение. Внезапное, жестокое, идеально скоординированное. Нападавших было больше сотни. В донесении лейтенант называл их «варварами», но тут же добавлял, что никогда не видел таких «варваров». Они действовали не как разрозненная банда, а как профессиональные солдаты. Они не грабили хижины. Их целью была шахта. Они сожгли поселок, перебили немногочисленный гарнизон, который дрался до последнего, и, самое главное, — они уничтожили машину. Не просто сломали. Они методично, с помощью таранов и огня, превратили наше творение, наше сердце из дерева и стали, в груду обугленных обломков.

Лейтенант и несколько выживших укрылись в горах и вели партизанскую войну, но силы были слишком неравны. Он просил о немедленной помощи.

В конце была короткая, выведенная дрожащей рукой приписка: «Мастер Борин убит. Он защищал машину с кайлом в руках».

Пергамент выпал из моих пальцев. В комнате стояла мертвая тишина. Я видела лица своих людей. Ужас на лице Гидеона. Неверие и ярость в глазах Ронана.

— Варвары... — прохрипел Гидеон. — Но откуда? Мы же...

— Это не варвары, — глухо произнес Ронан. Его рука сжимала эфес меча с такой силой, что побелели костяшки. — Тактика. Координация. Уничтожение стратегического объекта, а не грабеж. Это не дикари. Это драгуны.

Драгунская Гвардия. Его личная армия. Он не стал ждать. Он не стал плести интриги. Он нанес прямой, сокрушительный удар. Он ударил не по мне. Он ударил по моему дому. По моим людям. По моей надежде. Он не просто уничтожил мой экономический проект. Он превратил мой доклад в Совете в пустую болтовню, в посмешище.