Через два дня после ареста казначея по всей столице начали распространяться слухи. Новые, куда более ядовитые и продуманные, чем прежние. Их разносили не служанки на рынках, а доверенные лица принца в аристократических салонах.

В них говорилось о том, что бедная герцогиня де Валуа, чье горе, несомненно, помутило ее рассудок, стала жертвой коварного заговора. Что ее, в ее нестабильном состоянии, окружили темные и амбициозные советники (явный намек на Кассиана), которые используют ее в своих целях. Что она, в своем безумии, видит измену там, где ее нет, и своими необоснованными обвинениями вносит смуту в мирное течение дел в королевстве.

Это была гениальная тактика. Принц не нападал на меня. Он снова выставлял меня жертвой. Безумной, жалкой марионеткой в чужих руках. Он пытался лишить меня главного — моей субъектности, моей воли, моего разума.

— Он пытается отделить вас от ваших успехов, — констатировал Кассиан, когда мы обсуждали эту новую угрозу. — Представить все так, будто это не вы восстановили герцогство, а вас заставили это сделать. Что вы не сами бросили ему вызов, а вас натравили на него, как собаку. Он бьет по вашей легитимности.

И его яд начал действовать. Я видела это во взглядах тех немногих придворных, с которыми сталкивалась. Сочувствие. Снисходительная, унизительная жалость. Они смотрели на меня не как на опасного игрока, а как на несчастную, больную женщину, которую втянули в грязные игры.

— Мы должны ответить! — кипятился Ронан. — Мы должны опровергнуть эту ложь!

— Как? — спросила я устало. — Выйти на площадь и кричать, что я не сумасшедшая? Это лишь подтвердит их правоту.

Я чувствовала себя пойманной в паутину. Что бы я ни делала, это лишь укрепляло тот образ, который создавал для меня принц. Молчание воспринималось как признак вины. Любая активность — как доказательство моего безумия.

Вечером того же дня к нам прибыл неожиданный гость. Герцогиня де Шеврез, окутанная в меха и холодное высокомерие, нанесла мне ответный визит.

Она приняла чашку чая, оглядела наш строгий, почти спартанский кабинет и перешла прямо к делу.

— Мальчишка зол, — проскрипела она. — Я давно не видела его таким взбешенным. Он теряет контроль, и это делает его опасным. Его новая тактика с твоим безумием… признаю, она умна. Весь двор только об этом и шепчет.

— Что вы мне посоветуете, ваша светлость? — спросила я.

Она прищурила свои черные глазки.

— Перестать обороняться и начать диктовать свои условия. Ты доказала королю, что можешь приносить ему деньги. Теперь докажи, что можешь приносить ему нечто большее. Силу.

Старая дама подалась вперед.

— Завтра состоится заседание Малого Королевского Совета. Будут обсуждать угрозу со стороны северных варваров. Ты, как правительница приграничных земель, имеешь право там присутствовать. И ты будешь там. И ты будешь не просто сидеть и слушать. Ты представишь им свой план.

Я непонимающе уставилась на нее.

— Какой план?

— Любой! — отрезала она. — План по укреплению Вороньего перевала. План по созданию нового пограничного гарнизона. План по организации торгового эмбарго против диких племен. Не важно, что. Важно — как. Ты должна говорить не как женщина, жалующаяся на своих врагов. Ты должна говорить как стратег, как государственный деятель. Ты должна показать им всем — и королю, и его сопливому щенку, и всем этим старым пердунам в Совете, — что твой разум ясен, как кристалл, и остер, как бритва. Ты должна заставить их говорить не о твоем безумии, а о твоем уме.

Герцогиня встала, давая понять, что аудиенция окончена.

— Хватит играть в жертву, дитя мое. Пора становиться королевой.

Когда она ушла, я долго сидела в тишине. Ее слова были как удар хлыста. Она была права. Я слишком увлеклась обороной. Я позволяла Александру определять поле битвы. Пора было снова менять правила игры.

Я подошла к карте, висевшей на стене. Мой взгляд упал на север. На дикие, неразмеченные земли за Вороньим перевалом. И в моей голове, впервые за эти дни, вместо страха и сомнений, начала вырисовываться холодная, ясная, дерзкая стратегия.

Глава 54: Арена львов

Ночь перед заседанием Совета я провела не во сне, а в работе. Библиотека нашего особняка превратилась в штаб-квартиру. На большом столе были разложены карты, выписки из отчетов сэра Ронана о состоянии пограничных укреплений и несколько исторических трактатов о тактике ведения войн в горах, которые принес Кассиан.

— Они ожидают от тебя жалоб или просьб о помощи, — говорил он, его палец чертил на карте линию вдоль Вороньего перевала. — Ты должна дать им решение. Не просто идею, а продуманный, просчитанный до мелочей план. С цифрами. Расходами. Ожидаемыми результатами. Говори с ними на их языке. На языке силы и выгоды.