— Во-первых, платье. Тебе нужна не просто одежда. Тебе нужна броня. Никакого траура. Но и никаких кричащих цветов. Тебе нужен цвет силы. Цвет ночи, цвет глубины, цвет власти. И один-единственный акцент — бриллианты. Не россыпь, а один, но крупный, чистый, как лед. Чтобы все видели, что Вороний Утес, может, и беден, но его хозяйка — драгоценность.

Она говорила, и я понимала, что это не просто советы по стилю. Это была инструкция по ведению психологической войны.

— Во-вторых, поведение. Не прячься по углам. Будь в центре. Но не говори много. Улыбайся, кивай, слушай. Пусть они сами ломают голову, что у тебя на уме. Загадка всегда сильнее прямолинейности.

Старая дама подалась вперед, и ее голос стал почти шепотом.

— Но самое главное — первый танец. По традиции, принц, как хозяин бала, должен открыть его танцем с самой знатной незамужней дамой. То есть с тобой. Это будет ваш поединок. Весь двор будет смотреть на вас, читать по губам, ловить каждый взгляд. Он попытается тебя спровоцировать, выведать твои планы, унизить комплиментом. А ты… ты должна улыбаться и говорить ему любезности, но так, чтобы от твоей вежливости у него по спине шел мороз.

Я вернулась в особняк, и слова герцогини гудели в моей голове. Броня из платья, оружие из улыбок, поле битвы — бальный зал. Это был чуждый мне мир, и я должна была принять его правила, чтобы победить.

Я позвала Гидеона.

— Мастер Гидеон, — сказала я, и мой голос был тверд. — Нам нужна лучшая швея в Аквилоне. Немедленно. И найдите мне ювелира. Самого лучшего. У нас очень мало времени.

Битва в лесу была окончена. Начиналась битва в бальном зале. И я знала, что она будет куда более жестокой и опасной.

Глава 49. Танец с драконом

Дни перед балом пролетели в лихорадочной, почти военной подготовке. Наш тихий особняк превратился в мастерскую, где лучшие специалисты столицы трудились над созданием моей «брони». Швеи, рекомендованные герцогиней де Шеврез, день и ночь колдовали над метрами тяжелого, как ночное небо, сапфирового бархата. Ювелир, старый и хитрый гном, чьи работы ценились на вес золота, принес на бархатной подушке то единственное украшение, которое я позволила себе.

В вечер бала я смотрела на свое отражение, и женщина в зеркале была незнакомкой. Не Анной, не Изабеллой-страдалицей и даже не Изабеллой-правительницей из Вороньего Утеса. Это была фигура власти, высеченная из ночи и льда специально для этого бала.

Платье было само совершенство. Глубокий, почти черный синий цвет поглощал свет свечей, оставляя лишь бархатные переливы на складках ткани. Наряд имел строгий, но открывающий плечи лиф и длинную, струящуюся юбку без единого украшения. Вся роскошь была в ткани и безупречном крое, который подчеркивал каждый изгиб, но оставался холодным и неприступным. На шее, на тонкой платиновой цепочке, покоился крупный, идеально ограненный бриллиант. Он не сверкал, а горел холодным, внутренним огнем, как осколок льда, как застывшая слеза.

— Вы готовы, Бель? — тихий голос Кассиана заставил меня вздрогнуть.

Он стоял в дверях, и тоже преобразился. Привычный строгий костюм сменился парадным камзолом из черного шелка, на котором серебряной нитью были вышиты едва заметные руны. Он выглядел не просто как ученый. Он выглядел как воплощение самой ночи — могущественный и опасный.

— Я готова, Кас, — ответила я, и мой голос не дрогнул.

Королевский дворец был оглушающим. После аскетичной строгости нашего особняка, этот океан света, звуков и запахов ударил по мне, заставив на мгновение замереть. Тысячи свечей в хрустальных люстрах, громкий, пьянящий гул сотен голосов, смешивающийся с музыкой оркестра, ароматы духов, вина и воска. Стены тронного зала были увешаны гобеленами, рассказывающими о славных победах королей Аквитейна, а под ногами блестел отполированный до зеркального блеска мраморный пол.

Когда герольд выкрикнул мое имя: «Ее светлость, вдовствующая герцогиня Изабелла де Валуа!», по залу пронесся шепот, а затем наступила короткая тишина. Сотни голов повернулись в нашу сторону. Я физически ощутила тяжесть их взглядов — любопытных, оценивающих, враждебных.

Я сделала первый шаг, заставляя себя дышать ровно. Взгляд — прямо перед собой. Спина — идеально прямая. Рядом со мной шел Кассиан, его темная фигура была идеальным контрастом моему платью. За нами, как тень, следовал сэр Ронан, суровый и неподвижный, как скала. Мы были маленьким, темным островом в этом бушующем, цветастом море.

Слухи, пущенные герцогиней, сделали свое дело. В глазах придворных я читала не презрение к сумасшедшей, а острый, хищный интерес к загадке. Я стала главной интригой сезона.

Мы не стали прятаться. Следуя совету де Шеврез, я медленно прошла в центр зала, принимая поклоны и отвечая на них легкими кивками. Мой взгляд нашел ее — старая герцогиня сидела в окружении своей свиты и едва заметно кивнула мне, одобряя мой выход. Союз был подтвержден.

Заметила я и его. Принц Александр стоял у подножия трона, рядом со своим отцом, королем. Он был великолепен в своем бело-золотом камзоле. Принц улыбался, принимая комплименты, но я чувствовала его взгляд на себе. Тяжелый, внимательный, полный яда.