— И третье. Когда придет время, и я представлю свои доказательства Совету, я хочу, чтобы меня выслушали. Я не прошу вас встать на мою сторону. Я прошу вас обеспечить мне право голоса.

Герцогиня откинулась на спинку кресла. Она оценивала меня, взвешивая риски и выгоды.

— Твои запросы велики, — сказала она. — Ты втягиваешь меня в прямую конфронтацию с наследным принцем.

— Я же предлагаю вам возможность поставить на место выскочку, который уже мнит себя королем, — парировала я. — И получить в моем лице верного и, смею надеяться, полезного союзника на севере.

На губах герцогини появилась улыбка. Впервые за все время нашей встречи. Тонкая, хищная, острая, как лезвие.

— Ты действительно изменилась, Изабелла. В тебе появилась сталь. Мне это нравится.

Она взяла со столика маленький серебряный колокольчик и позвонила.

— Хорошо, — сказала она, когда в комнату вошла служанка. — Я поговорю с кем нужно. Слухи утихнут. А что до короля… он будет принимать участие в утренней охоте послезавтра. Говорят, свежий воздух полезен для скорбящих. Убедись, что ты «случайно» окажешься на той же лесной просеке.

Она дала мне то, что я просила. И даже больше. Она дала мне план.

Я покидала ее дворец с чувством облегчения и холодком по спине. Сделка с паучихой в центре ее паутины была заключена. Она была моим союзником, но я ни на секунду не сомневалась, что, если я допущу ошибку, она без колебаний вонзит в меня свои ядовитые клыки.

Я вернулась в свой особняк-крепость. Игра становилась все сложнее. Но теперь я была в ней не одна.

Глава 46. Королевская охота

Возвращение из дворца герцогини де Шеврез было тихим. В карете мы с Кассианом не обменялись ни словом. Впрочем, тишина эта была не пустой, а наполненной — молчание двух заговорщиков, только что удачно завершивших переговоры. План, который еще вчера казался отчаянной авантюрой, обрел прочную основу.

Первые плоды нашего союза не заставили себя ждать. Уже на следующий день изменился сам воздух столицы. Вернувшись с рынка, Лина доложила, что разговоры о нас сменили тональность. Если раньше торговки шептались о «безумной северной герцогине», то теперь они с интригой обсуждали «загадочную и благочестивую вдову», которая удостоилась личного визита самой де Шеврез. Паучиха начала плести свою паутину, и ее нити были куда прочнее грубой лжи принца.

День перед охотой прошел в состоянии напряженного, сосредоточенного планирования. Наш особняк превратился в военный штаб. На большом столе в главной комнате, пахнущей воском и старым деревом, была разложена подробная карта королевских угодий, которую каким-то образом раздобыл Кассиан.

— Охота — это идеальная метафора придворной жизни, — говорил он, указывая тонким пальцем на пересечение троп. — Кажется, что вокруг простор и свобода, но на самом деле каждый шаг регламентирован, а каждый маршрут заранее известен. Король, — палец архимага остановился на небольшой просеке у Лебединого ручья, — всегда делает здесь привал в середине дня. Он любит тишину и не терпит, когда его в этот момент отвлекает большая свита.

— Значит, именно там мы и должны оказаться, — заключила я.

— Именно там вы должны оказаться, «случайно» заблудившись во время своей уединенной конной прогулки, — поправил он. — Я буду неподалеку, но не рядом. Мое присутствие может быть истолковано как давление. Это должен быть ваш разговор.

Сэр Ронан слушал, нахмурив свои густые брови. Для него вся эта стратегия была чуждой, непонятной магией.

— Это все прекрасно, господин Архимаг, — проворчал капитан. — Но охота — это еще и идеальное место для несчастных случаев. Шальная стрела, взбесившаяся лошадь, оступившийся в овраге конь. Принц Александр и его гвардейцы тоже будут там. Моя задача — обеспечить безопасность ее светлости, а не надеяться на случайности.

— Ваша задача, капитан, — ответил Кассиан, не поднимая на него глаз с карты, — сделать так, чтобы мы оказались в нужном месте в нужное время, не привлекая лишнего внимания. А о «случайностях» позабочусь я.

В его голосе прозвучала такая ледяная уверенность, что даже у бывалого капитана по спине пробежал холодок. Ронан не нашел, что возразить. Он лишь коротко кивнул и принялся отдавать распоряжения своим людям, лично проверяя подковы, сбрую и прочность тетивы на моем охотничьем луке.

Я же готовилась к своей роли. Явиться на охоту в траурном платье было нельзя. Но и щеголять в ярких нарядах было бы неуместно. Лина, с помощью одной из швей, нанятых Гидеоном, всю ночь перешивала мое темно-зеленое дорожное платье. Они убрали лишнюю строгость, добавили удобные разрезы для верховой езды и украсили ворот скромной серебряной вышивкой в виде вороньего крыла. Наряд получился идеальным: элегантным, практичным и недвусмысленно заявляющим о моем статусе.

Вечером, когда все приготовления были закончены, я осталась одна. Тревога скручивала внутренности холодным узлом. Все зависело от этого короткого, «случайного» разговора. Что, если король не захочет меня слушать? Что, если он уже полностью находится под влиянием своего сына?