Мы свернули с основной тропы и углубились в тишину зимнего леса. Здесь шум охоты почти не был слышен. Лишь хруст снега под копытами наших лошадей да наше собственное дыхание. Я чувствовала, как невидимая сеть сжимается вокруг нас, но я доверяла своим людям. И я знала, что где-то рядом, среди этих же деревьев, находится Кассиан. Эта мысль придавала уверенности.

Просека у Лебединого ручья была именно такой, как описывал Кас. Тихая, залитая бледным зимним солнцем поляна, через которую протекал незамерзающий, журчащий ручей. И он был там.

Король Теобальд VI сидел на поваленном дереве, сняв перчатки и протягивая руки к небольшому костерку. Рядом с ним стояли лишь двое старых, седобородых гвардейцев. Это был не грозный монарх, а уставший пожилой человек, ищущий минуты покоя. Но его осанка, то, как он держал голову, говорили о привычке повелевать. Его лицо, испещренное морщинами, было похоже на лицо сына, но лишено той хищной красоты и отмечено печатью усталости. Глаза короля, выцветшие, серые, смотрели устало, но очень проницательно.

Я спешилась, оставив свой эскорт у края поляны, и медленно пошла к нему. Мои шаги тонули в снегу, и звук этот казался в тишине поляны неуместно громким. Он услышал хруст и поднял голову. Увидев меня, монарх не выказал удивления, лишь слегка нахмурился.

— Герцогиня де Валуа? — его голос был глухим, скрипучим. — Какими судьбами? Кажется, вы несколько отбились от основной группы.

— Ваше величество, — я опустилась в глубоком реверансе, склонив голову. — Прошу простить мое вторжение. Лес действительно оказался коварнее, чем я предполагала. Я искала лишь тишины, но нашла честь лицезреть своего короля.

Он хмыкнул, но жестом указал мне на место рядом с собой на бревне. Я села, соблюдая почтительную дистанцию.

— Ваш сын говорил мне, что вы обрели благочестие, — сказал он, глядя на огонь. Он не повернул головы, лишь лениво ткнул палкой в догорающие угли. — А теперь я вижу вас на охоте. Противоречие.

— Нет ничего противоречивого в том, чтобы управлять данными вам богами землями, ваше величество, — ответила я, следуя совету Кассиана. — Молитвы хороши для души, но они не накормят людей и не наполнят вашу казну. Я прибыла не как просительница. Я прибыла как ваш вассал, с отчетом.

Глаза короля чуть заметно сузились. Он повернул голову и впервые посмотрел на меня с живым, деловым интересом.

— Отчет? Любопытно. Обычно мои вассалы приезжают ко мне с просьбами.

— У меня нет просьб, ваше величество. У меня есть новости, которые, как я считаю, вы должны услышать первым.

Я собралась с духом, отгоняя страх и призывая на помощь холодный, аналитический ум Анны. И я начала свой рассказ. Говорила сухо, по-деловому, без эмоций. Об открытии железной руды в заброшенных шахтах. О постройке водоподъемной машины. О первых слитках металла, которые уже пошли на нужды короны — «на починку доспехов вашей гвардии, ваше величество». Я говорила о потенциальных доходах, о новых торговых путях, о силе, которую это открытие может дать не только моему герцогству, но и всему северу.

Король слушал, не перебивая. Его усталое лицо становилось все более внимательным. Я видела, как в серых глазах загорается огонек. Не отеческой любви. А огонек интереса монарха, услышавшего о новом, ценном активе.

— Это… впечатляет, — произнес он, когда я закончила. — Мой сын говорил, что вы не способны управлять. Но я слышу речь не безумной женщины, а рачительного хозяина.

— Однако, ваше величество, — сказала я, переходя к главному, — мои скромные усилия по укреплению ваших северных рубежей наталкиваются на… сопротивление. Есть силы, которым, по-видимому, выгоднее видеть эти земли слабыми и разобщенными. Силы, которые препятствуют торговле, тайно облагают купцов пошлинами и не желают подчиняться законам, установленным вами и вашими предками.

Я не назвала ни одного имени. Я говорила о проблеме, а не о людях.

Король долго молчал, глядя на меня своим пронзительным взглядом.

— Ты говоришь об измене, герцогиня. Это серьезное обвинение.

— Я говорю о фактах, ваше величество. Которые я готова подтвердить документами. Моя единственная цель — служить короне, приумножая ее богатство и силу. И я прошу у вас лишь одного. Права делать это без помех.

В этот момент тишину просеки нарушил приближающийся стук копыт. На поляну выехал принц Александр в сопровождении нескольких своих рыцарей. На его лице было написано самое искреннее беспокойство.

— Отец! Герцогиня! Слава богам, я нашел вас! Мы сбились с ног, разыскивая ее светлость! Вы так неосторожны, герцогиня, так неосторожны…

Он осекся, увидев, как мы сидим рядом, и понял, что опоздал. Он прервал не просто разговор, а нечто гораздо более важное.

Король медленно поднялся.

— Успокойся, сын, — сказал он, и в его голосе прозвучал холодный металл. — Герцогиня была не в опасности, а с отчетом у своего короля. Ваши слова, герцогиня, — он повернулся ко мне, — дали мне много пищи для размышлений. Мы продолжим этот разговор. Во дворце. Наедине.

Он кивнул мне, не удостоив сына больше ни единым взглядом, и пошел к своему коню.

Я стояла, провожая его взглядом. Александр смотрел на меня, и его прекрасное лицо было искажено сдерживаемой яростью. В его глазах я читала неприкрытую ненависть.