Утро перед визитом к герцогине де Шеврез было тихим, почти беззвучным. В нашем особняке царил порядок, граничащий с абсурдом — слуги двигались на цыпочках, боясь издать лишний звук, а гвардейцы Ронана на постах стояли неподвижно, как статуи. Все понимали: сегодня решается исход всей нашей столичной вылазки. Станет ли она началом победы или быстрым, унизительным провалом.

Я сидела в своем импровизированном кабинете, перебирая несколько выписок из счетов, которые Гидеон подготовил для меня еще в Вороньем Утесе. Это были не просто бумаги. Это были тщательно подготовленные снаряды.

— Она ценит только две вещи, — раздался голос Кассиана. Архимаг стоял у окна, глядя на заснеженный сад. — Власть и развлечение. Интрига для нее — это идеальное сочетание того и другого. Вы не должны просить ее о помощи. Вы должны предложить ей более интересную игру, чем та, которую предлагает принц.

— Я не умею играть, Кас, — тихо ответила я, чувствуя, как холодеют пальцы. — Я умею только анализировать и лечить.

— Анализ — это и есть основа любой игры, — ответил он, не оборачиваясь. — А ваш замысел — это не игра. Это хирургическая операция. Будьте точны, хладнокровны и не бойтесь пустить кровь.

Его слова придали мне той стальной решимости, которой так не хватало.

Герцогиня приняла меня не в парадной гостиной, а в своем личном будуаре, и этот жест был знаком — формальности окончены, начинается серьезный разговор. Комната была отражением своей хозяйки: изящная, дорогая, наполненная хрупкими на вид, но бесценными вещами. Воздух был пропитан тонким ароматом воска и сухих цветов. В то же время здесь чувствовалась железная воля — в строгих линиях мебели, в идеальном порядке, в том, как свет падал из высокого окна, точно выверенный и холодный.

Хозяйка дома сидела в кресле у камина, укутанная в шаль из соболиного меха, и жестом указала мне на кресло напротив.

— Итак, дитя мое, — проскрипела она, как только служанка принесла нам чай и бесшумно удалилась. — Ты заинтриговала меня. Ты говорила о долгах. И о тех, кто наживался на твоем горе. Я не люблю намеков. Я люблю имена.

Я сделала маленький глоток из фарфоровой чашки. Горячий, терпкий чай с бергамотом помог собраться с мыслями.

— Я говорю о королевском казначее, мессире де Люине, — произнесла я ровным голосом.

Взгляд старой интриганки стал острее. Де Люин был известным ставленником принца Александра, его «кошельком» и исполнителем самых грязных финансовых поручений.

— Любопытно, — протянула она. — Продолжай.

Я достала из ридикюля сложенный вчетверо лист пергамента и протянула собеседнице.

— Это копия счета из гроссбуха моего покойного супруга. За полгода до его смерти он занял у торгового дома «Железный кошель» — который, как известно, тайно принадлежит казначею — крупную сумму под залог нескольких деревень. Проценты были грабительскими.

Старая дама пробежала глазами по цифрам, ее тонкие губы сжались в ниточку.

— Это ростовщичество, но не преступление. Стандартная практика для де Люина.

— Согласна, — кивнула я. — Но самое интересное дальше. Вот, — я указала на другую строку, — запись, сделанная уже после смерти моего мужа, когда я, по всеобщему мнению, была… не в себе. Выплата огромной суммы тому же торговому дому за «расходы на погребение и организацию траурных церемоний». Сумма, которая в десять раз превышает реальные затраты. И подпись под приказом о выплате — поддельная.

Я передала ей второй документ — заключение писца из гильдии, которого тайно нанял мой человек, подтверждающее подделку почерка.

Герцогиня долго молчала, изучая бумаги. В ее будуаре было слышно только потрескивание поленьев в камине.

— Он не просто нажился на твоем горе, — наконец произнесла она, и в ее голосе зазвучали новые нотки — холодное, хищное любопытство. — Он обокрал казну твоего герцогства, используя твое имя как прикрытие. Это… изящно. И очень в духе принца — действовать чужими руками.

Герцогиня отложила бумаги. Ее черные, всевидящие глаза впились в меня.

— Это хорошая карта, дитя мое. Очень хорошая. Она не ведет напрямую к Александру, но бьет по его самой важной фигуре. Скандал будет грандиозный. Но почему ты принесла ее мне? Что ты хочешь взамен?

Настал момент торга. Я заранее продумала свои условия. Они были дерзкими, но справедливыми.

— Мне не нужна месть, ваша светлость, — сказала я. — Мне нужна справедливость. И возможность восстановить свой дом.

Я говорила четко, чеканя каждое слово.

— Первое. Я хочу, чтобы слухи о моем безумии прекратились. Я хочу, чтобы, когда я появлюсь на приеме, люди видели во мне не сумасшедшую затворницу, а полноправную герцогиню де Валуа. Вашего слова для этого будет достаточно.

— Второе. Мне нужна неофициальная аудиенция у его величества. До начала празднеств. Я должна лично засвидетельствовать ему свою верность и убедиться, что он слышит не только доклады своего сына.