Это было огромное, двухъярусное помещение. Стены от пола до высокого сводчатого потолка были сплошь уставлены стеллажами. Тысячи, десятки тысяч книг в кожаных и пергаментных переплетах дремали на полках, укрытые серым саваном пыли и паутины. Посередине зала стояли длинные столы для чтения, сейчас заваленные какими-то свитками и фолиантами. Единственным источником света было огромное, забранное витражной решеткой окно в дальней стене, но стекло было таким грязным, что едва пропускало скудный вечерний свет.

Вопреки запустению, место было величественным. Оно было похоже на храм. Храм забытого знания.

И в этом храме, впервые за последние сутки, я почувствовала себя не жертвой, а... дома. Страх отступил, уступая место почти благоговейному трепету. Это все — мое. Мое оружие. Моя крепость. Мой шанс.

— Ваша светлость? — робко позвала Лина, видя, что я застыла на пороге.

— Света мало, — сказала я, приходя в себя. — Найди еще свечей. Как можно больше. И принеси тряпки, ведро с водой. Нужно хотя бы один стол привести в порядок. И кресло. Я останусь здесь.

Лина снова удивленно посмотрела на меня, но спорить не посмела. Она оставила мне свой подсвечник и удалилась, оставив меня одну в этом царстве тишины и пыли.

Я медленно пошла вдоль стеллажей, проводя рукой по корешкам книг. Пальцы оставляли на них светлые борозды. Названия были написаны на латыни и на местном, аквитанском наречии. «История падения Западной Империи». «Трактат о свойствах минералов». «Жизнеописания святых мучеников». «Основы фортификации».

Я шла, как зачарованная. Здесь было все. Все, что мне было нужно, чтобы понять этот мир и научиться в нем жить.

Я добрела до секции, помеченной табличкой «Картография». С трудом вытащила с полки тяжелый атлас в тисненом кожаном переплете. Положила его на ближайший стол и сдула с обложки слой пыли, отчего тут же расчихалась.

Когда вернулась Лина, а с ней еще одна служанка, они принесли с собой десяток свечей и все необходимое для уборки. Я молча указала им на большой стол в центре зала. Пока они, тихо перешептываясь, скоблили и протирали вековую грязь, я уже нашла то, что искала. «Хроники Королевства Аквитейн». «Свод законов герцога Людовика Мудрого». «Генеалогия великих домов».

Через полчаса передо мной стоял стол, освещенный целой батареей свечей. На нем лежали три книги и развернутый свиток с картой герцогства де Валуа. Лина и вторая девушка стояли поодаль, не зная, уйти им или ждать дальнейших распоряжений.

— Можете идти, — сказала я, не отрывая взгляда от карты. — Скажи на кухне, чтобы принесли мне сюда ужин. Легкий. И вина. Красного. И чтобы больше меня никто не беспокоил. Никто. Ни под каким предлогом. Понятно?

— Да, ваша светлость.

Они ушли, прикрыв за собой тяжелую дверь.

И я осталась одна. В круге теплого свечного света, посреди океана темноты и знаний. Передо мной лежала карта моих владений — речки, леса, города, деревни. Моя земля. Моя ответственность. Мое поле битвы.

Я взяла в руки тяжелый том «Хроник» и открыла первую страницу.

Работа началась.

Глава 4. Хроники и тени

Дверь за служанками закрылась, отрезая меня от остального замка. Наступила абсолютная тишина, густая и плотная, как бархат. Она не успокаивала, а давила, заставляя прислушиваться к каждому шороху. Скрипнула где-то в темноте рассохшаяся полка, зашуршала в углу мышь — и я вздрагивала, сердце на миг замирало от первобытного страха. Здесь, в этом огромном, пустом зале, я была ужасающе одна.

Нужно было работать. Работа — лучшее лекарство от страха. Это я знала еще из своей прошлой жизни. Когда мозг занят анализом и обработкой данных, у него не остается ресурсов на панику.

Я сосредоточилась на карте. Она была нарисована от руки на толстом, пожелтевшем от времени пергаменте. Но сделана была на удивление искусно. Вот он, мой новый мир, втиснутый в рамки чернил и краски. Герцогство де Валуа.

С севера и востока его подпирали Драконьи горы — суровая, почти непроходимая гряда, которая служила естественной границей с дикими землями. С юга земли омывала река Серебрянка, широкая и, судя по пометкам, судоходная. Она впадала в Великую реку, главный торговый путь всего королевства. А на западе лежали владения барона Рошфора, моего ближайшего соседа.

Мои пальцы — длинные, чужие пальцы Изабеллы — скользили по карте. Я видела не просто линии и символы. Я видела потенциал и упадок. Вот река, идеальная для торговли. Но на карте было помечено, что две главные пристани, Порт-Серебряный и Мелководье, пришли в запустение. Вот обширные леса на севере, богатые дичью и строевым деревом. Но пометки хрониста гласили: «Леса истощены беспорядочной вырубкой». Вот значки, обозначающие шахты в предгорьях. Железо, медь. Но рядом стояло унылое слово: «закрыты».