Последней я открыла книгу законов. И здесь меня ждало открытие. Согласно древнему эдикту, вдовствующая герцогиня, правящая от имени малолетнего наследника (даже если этот наследник мертв, что было казуистикой, но закон этого не уточнял), обладает почти неограниченной властью в пределах своих земель. Я могла судить и миловать. Заключать и расторгать вассальные договоры. Командовать гарнизоном. Я была не просто знатной дамой, которую можно было легко устранить. Я была полновластной правительницей. Александр не мог просто так прибрать к рукам мои земли. Ему нужен был брак или веская причина, чтобы объявить меня недееспособной и назначить опекуна. Например, обвинение в убийстве или безумии. Теперь его тактика стала мне еще понятнее.

Среди книг, которые я отобрала, был один тонкий трактат со странным названием: «Введение в эфирные искусства». Я взяла его в руки скорее из праздного любопытства. В моем мире магия была уделом сказок и фэнтези-романов. Я ожидала увидеть сборник суеверий, рецептов приворотных зелий и прочей чепухи.

Но содержание было иным. Книга была написана сухим, почти научным языком. В ней не было ни слова о духах или демонах. Вместо этого автор рассуждал о «вибрациях эфира», «резонансных частотах», «соматических компонентах» и «ментальных конструкциях». Это было похоже не на гримуар чернокнижника, а на учебник по квантовой физике для сумасшедших. Я ничего не поняла. Сложная, заумная теория, не имеющая, как мне казалось, никакого отношения к реальности. Я отложила книгу в сторону. Разбираться с местным фольклором у меня еще будет время. Сначала — реальные проблемы.

Свечи оплыли и начали гаснуть одна за другой. В зале становилось все темнее и холоднее. Я терла уставшие глаза. Информация, полученная за эти несколько часов, путалась в голове. Короли, законы, налоги, вымершие династии, истощенные шахты... Голова гудела.

Я понимала, что нужно идти спать. В ту холодную постель под балдахином. Но мысль о том, чтобы снова пройти по темным, гулким коридорам, вызывала дрожь. Здесь, в этом круге света, окруженная книгами, я чувствовала себя в относительной безопасности. Это был мой командный пункт. Мой окоп.

Я снова склонилась над картой, пытаясь разработать хоть какой-то план действий. Нужно было что-то делать с шахтами. Может, можно найти новые жилы? А лес... нужно запретить вырубку и начать сажать новые деревья. Торговля. Нужно было связаться с купцами, предложить им льготы...

Мысли становились вязкими, непослушными. Веки налились свинцом. Я просто на миг опущу голову на книгу, думала я. Всего на одну минуту. Отдохну...

Последнее, что я помнила — это шершавая поверхность старинного переплета под щекой и запах пыли веков, убаюкивающий, как колыбельная. Темнота пришла внезапно и милосердно, поглотив страх, холод и одиночество. Я уснула на своем боевом посту, в самом сердце вражеской территории, которая отныне была моим домом.

Глава 5. Буквы и цифры

Пробуждение было резким и неприятным. Я провалилась из тяжелой, вязкой темноты без сновидений в серый, пыльный рассвет. Первой мыслью было — я опоздала. Рефлекс из прошлой жизни, вбитый годами ранних подъемов и плотного графика. Второй мыслью, пришедшей вместе с острой болью в затекшей шее, было осознание реальности. Опаздывать мне было некуда. Я уже была на самом дне, в точке невозврата.

Я спала, уронив голову на раскрытый том «Хроник». Щека онемела, а на коже, я была уверена, отпечатались строки о каком-нибудь давно почившем короле. В библиотеке было пронзительно холодно. Свечи давно погасли, превратившись в бесформенные лужицы воска. Единственным источником света был тусклый рассвет, лениво пробивавшийся сквозь грязное витражное окно. Он рисовал на полу и стеллажах расплывчатые, призрачные узоры.

Я с трудом разогнулась. Спина болела, суставы ныли. Чужое, изнеженное тело аристократки было совершенно не приспособлено к таким испытаниям. Мое собственное, привыкшее к многочасовому сидению в офисном кресле, и то выдержало бы лучше. Я встала, разминая онемевшие конечности. Шерстяное платье покрылось пылью, волосы растрепались. Вид у меня, должно быть, был как у сумасшедшей затворницы.

Первым делом — работа. Я не могла позволить себе раскисать. Я подошла к столу и посмотрела на свой ночной труд. Карта, хроники, свод законов. Это была основа. Фундамент, на котором предстояло выстроить стратегию выживания. Но этого было мало. История — это то, что было. Мне нужно было знать, что есть сейчас.