Сорок лет. Старая гвардия. Человек, который помнил лучшие времена этого замка. Он мог быть как ценнейшим союзником, так и опаснейшим противником. Он наверняка предан памяти старого герцога и презирает Изабеллу за то, во что она превратила его дом. Наша встреча будет непростой. Но она была необходима.

— Где он?

— Обычно в это время он в своей конторе, в западном крыле, ваша светлость.

— Хорошо.

Я помолчала, давая своему следующему приказу набрать вес. Это был мой первый настоящий приказ. Не реакция на внешние раздражители, вроде письма или голода, а первый шаг в реализации моего собственного плана.

— Пойди и скажи мастеру Гидеону, что герцогиня ждет его здесь. Немедленно. И пусть принесет с собой все приходно-расходные книги за последний год.

На лице Лины отразилась целая гамма чувств. Удивление, недоумение и даже страх — но уже не за себя, а за старого управляющего. Видимо, вызов на ковер к Изабелле не сулил ничего хорошего.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Она попятилась к двери, не сводя с меня испуганных глаз, и скрылась в коридоре.

Я осталась одна, в тишине огромного зала. Камин потрескивал, бросая на страницы книг неровные блики. Я ждала. Ждала своей первой битвы. Это будет не поединок на мечах, а схватка умов и воли. И я не имела права ее проиграть. От этого зависело все.

Глава 6. Цена пренебрежения

Ожидание было пыткой. Тишина библиотеки, еще вчера казавшаяся спасительной, теперь давила на уши, сгущаясь и становясь почти осязаемой. Каждая минута растягивалась в вечность. Я мерила шагами пространство между столом и камином, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Это была не просто встреча с подчиненным. Это был экзамен. Первый настоящий тест, который покажет, способна ли я удержать эту чужую, рушащуюся жизнь в своих руках.

Я пыталась выстроить в голове линию поведения, отрепетировать фразы. Моим главным оружием была информация, почерпнутая из книг, но главным врагом — мое собственное лицо, мои эмоции. Я должна была излучать холодную, неоспоримую власть, как Изабелла, но при этом задавать вопросы и отдавать приказы с логикой и здравомыслием Анны. Совместить эти два образа казалось невыполнимой задачей. Любая ошибка, любая проскользнувшая в голосе нотка неуверенности или, наоборот, непривычной мягкости, могла быть истолкована неверно.

Чтобы занять руки и мысли, я вернулась за стол. Разложила перед собой карту, рядом положила свод законов, раскрытый на главе о полномочиях герцогской власти. Я создавала декорации. Рабочее место правительницы, которую оторвали от важных государственных дел. Пусть видит, что я не от скуки его позвала.

Наконец, в дверь твердо постучали. Не робкое царапанье Лины, а уверенный, размеренный стук человека, знающего себе цену.

— Войдите, — голос прозвучал на удивление ровно. Я и сама не ожидала от себя такого самообладания.

Дверь отворилась, и на пороге появился мастер Гидеон. Он был именно таким, каким я его и представляла. Высокий, худой, почти высохший старик с копной абсолютно седых волос, зачесанных назад. Прямая, как палка, спина, которую не согнули ни годы, ни, как я подозревала, многочисленные унижения. Одет он был в скромный, но безукоризненно чистый камзол из темного сукна, потертый на локтях. Под мышкой он держал увесистый том в кожаном переплете — гроссбух.

Но главное было в его лице. Морщинистое, пергаментное, оно было похоже на маску стоика. Но глаза... серые, выцветшие, они смотрели с глубокой, неизбывной печалью. Он не боялся меня. В его взгляде не было и тени того ужаса, что я видела у Лины и других слуг. Было нечто худшее: разочарование. Он смотрел на меня как на стихийное бедствие, как на неизлечимую болезнь, поразившую его родной дом. Он не выказывал ненависти, лишь бесконечную усталость.

— Ваша светлость, вы желали меня видеть, — его голос был под стать внешности. Скрипучий, но ровный. Он отвесил формальный, почтительный поклон, но в этом движении не было ни капли подобострастия.

— Да, мастер Гидеон. Проходите, садитесь, — я указала на кресло напротив себя.

Это была первая неожиданность для него. Я видела, как его брови едва заметно дрогнули. Судя по всему, Изабелла не имела привычки предлагать слугам сесть. Он прошел к столу и сел, положив гроссбух перед собой. Он ждал. Ждал, когда начнется буря.

Я не стала тянуть.

— Это все приходно-расходные книги за прошедший год? — я кивнула на том.

— Нет, ваша светлость. Это главная книга. В ней сведены все итоги. Остальные бумаги, счета и расписки хранятся в конторе.

— Хорошо. Этого пока будет достаточно, — я сделала паузу, внимательно глядя ему в лицо, пытаясь прочитать хоть что-то за этой непроницаемой маской. — Доложите мне о текущем финансовом состоянии герцогства. Кратко и по существу.