«...глубочайше скорбя о вашей утрате, осмелюсь напомнить, что даже самые прекрасные цветы нуждаются в заботливой руке садовника. Земли де Валуа, славные своим прошлым, заслуживают процветающего будущего, которое лишь сильная рука способна им даровать. Посему я, Александр-Теодор-Мариан, наследный принц Аквитейна, с трепетом и надеждой во второй раз предлагаю вам, прекрасная герцогиня Изабелла, соединить наши судьбы и земли во имя блага королевства...»

Изабелла де Валуа. Александр.

Пазл начал складываться, но картина получалась настолько чудовищной, что разум отказывался ее принимать.

Это была книга. Дешёвый любовный роман, купленный вчера вечером в киоске на автобусной остановке. Я взяла его, чтобы отвлечься от тяжёлого дня и мыслей о том самом клиенте. Название — «Проклятие Алой Розы». Я читала его дома, укутавшись в плед, с чашкой остывшего чая. Пробегала глазами по тексту, пропуская описания балов и нарядов, цепляясь лишь за психологические портреты.

И больше всего меня возмутила судьба главной злодейки — герцогини Изабеллы. Холодная, жестокая красавица, доведшая свои земли до упадка и терроризировавшая прислугу. В книге её образ был плоским и однобоким: она была просто злой. Но между строк я, как специалист, видела нечто иное. Травму. Боль. Отчаянную попытку защититься от мира, который причинил ей столько страданий.

Отец-тиран. Забитая, безвольная мать. Ранний брак с герцогом-стариком, который годился ей в деды. Насильственная беременность. Смерть крошечного, трёхмесячного сына из-за того, что слуги, которых она послала за лекарем, просто проигнорировали её приказ. Её горе превратилось в ярость, в ненависть ко всему миру. Она стала монстром, потому что мир сделал её им.

А потом появился прекрасный принц Александр, желавший заполучить её богатые, хоть и запущенные земли. Она ему отказала. И через пару глав её нашли в собственной постели, отравленной вином. Вину, конечно, свалили на одну из служанок. А принц, «скорбя», всё равно прибрал её герцогство к рукам.

«Несправедливо, — подумала я тогда, закрывая книгу. — Будь я на её месте, я бы всё исправила. Я бы показала им всем…»

Эта мысль была последней, что я помнила перед тем, как уснуть. А утром…

Утром я проспала. В панике металась по квартире, на ходу допивая кофе. Опаздывала на важную консультацию. Дорога. Ледяная корка на асфальте, которую коммунальщики не потрудились посыпать песком. Резкий поворот. Визг тормозов.

Свет встречных фар. Ослепляющий, белый, как в конце тоннеля.

И последняя, обрывочная, до смешного нелепая мысль, пронёсшаяся в голове за мгновение до удара: «А Изабеллу всё-таки жаль…»

Боль. Темнота.

И вот теперь — холод. Каменный замок. Чужое тело. И письмо от книжного злодея, который в реальности оказался ещё более тошнотворным, чем на страницах.

Это сон? Кома? Предсмертная галлюцинация моего умирающего мозга?

Я ущипнула себя за запястье той самой, чужой рукой с тяжёлым перстнем. Острая, короткая боль была абсолютно реальной. Дыхание, сдавленное корсетом, было реальным. И страх в глазах гонца у двери был до ужаса реальным.

Я в книге.

Я попала в тело Изабеллы де Валуа.

Осознание не обрушилось лавиной, а медленно, по капле, наполняло меня ледяным ужасом. Это была не просто игра воображения. Это была новая реальность. И в этой реальности, если верить сюжету, меня ждет смерть от яда через несколько недель или месяцев.

Гонец у двери кашлянул. Тихо, почтительно, но настойчиво. Он ждал ответа.

Ответа! Боже, я даже не знаю, как здесь говорят. Я не знаю имен, обычаев, не знаю, что Изабелла сказала бы в такой ситуации. Судя по книге, она бы швырнула это письмо ему в лицо и приказала высечь за дерзость. Но я — не она. Моя задача — выжить. А для этого нужно время.

Мой мозг психиатра, пережив первый шок, начал лихорадочно работать, цепляясь за привычные алгоритмы: анализ, планирование, действие.

Первое: не выдать себя. Я должна вести себя так, как подобает герцогине. Холодно, отстраненно, властно. Улыбки и дружелюбие вызовут подозрения.

Второе: получить информацию. Мне нужно понять, в какой именно точке сюжета я нахожусь. Судя по тому, что это «второе предложение», события уже развиваются. Старый герцог мертв. Сын мертв. Изабелла уже заработала свою репутацию фурии.

Третье: выиграть время. Мне нельзя ни соглашаться, ни отказывать. Любое резкое движение может стать фатальным.

Я медленно, стараясь придать движению плавную грацию, о которой только читала в романах, сложила пергамент. Голос. Каким должен быть мой голос? Наверняка не мой, привыкший к мягким, успокаивающим интонациям. Нужен металл. Холодный, звенящий.

— Лина, — произнесла я, назвав имя, которое запомнилось из книги. Это была главная служанка Изабеллы, забитое и запуганное существо. Я не знала, в комнате ли она, но должна была быть где-то рядом.

Дверь в смежную комнату, которую я раньше не заметила, скрипнула, и оттуда, низко опустив голову, выскользнула худенькая девушка в сером платье и белом чепце. Она была бледной, как полотно, и так дрожала, что, казалось, вот-вот рассыплется. Она не посмела поднять на меня глаза. Все сходилось.

— Ваша светлость? — прошептала она, и в ее голосе было столько ужаса, словно она ждала удара.