Чувство отчаяния подступило к горлу. Я оказалась в ловушке. В каменной клетке, в чужом теле, в чужой жизни, полной ненависти и упадка. Меня окружали враги и люди, которые меня боялись и презирали. А где-то далеко, в другом мире, мое собственное, привычное тело, вероятно, уже лежит в морге. Анна, 35-летний психиатр, погибла в автокатастрофе. Конец. А это... это что-то другое. И если я не возьму себя в руки, то и у этой истории будет такой же финал. Только не от удара, а от яда в бокале с вином.

Нет. Я не сдамся. Я не для того столько лет боролась за свое место под солнцем, чтобы умереть из-за сюжета дурацкого романа.

Стратегия. Мне нужна стратегия.

Угроза №1: Принц Александр. Он хочет эти земли и мое устранение. Моя задача — тянуть время и искать на него компромат.

Угроза №2: Окружение. Слуги, вассалы. Они ненавидят Изабеллу. Любой из них может стать орудием в руках Александра. Мне нужно либо завоевать их лояльность, либо держать их в ежовицах. Первый вариант предпочтительнее, но он дольше и сложнее. Второй — быстрее, но он лишь усилит ненависть. Нужен баланс. «Жесткая, но не жестокая», как я и хотела.

Угроза №3: Незнание. Это мой самый главный враг. Я ничего не знаю об этом мире.

Именно с третьего пункта и нужно было начинать. Знание — сила. А главный источник знаний — книги. В книге упоминалось, что в Вороньем Утесе была большая, хотя и запущенная библиотека, собранная еще дедом покойного мужа Изабеллы. Это мой шанс. Мой единственный шанс.

План на ближайшие дни начал вырисовываться.

* Привести себя в порядок. Ванна, нормальная одежда. Я не могу думать, когда чувствую себя грязной и зажатой в этом корсете.

* Изучить замок. Хотя бы свои покои и пути к жизненно важным точкам. Кухня, библиотека.

* Добраться до библиотеки и запереться там. История, география, законы, гербы знатных родов — я должна поглощать информацию, как губка.

Я нажала на шнурок сонетки у кровати. Через минуту в дверях снова появилась Лина. На этот раз в ее глазах, помимо страха, плескалось любопытство. Герцогиня еще никогда не вела себя так... тихо.

— Приготовь мне ванну, — приказала я. Мой голос все еще звучал властно, но в нем уже не было того ядовитого презрения, которое, судя по всему, было визитной карточкой Изабеллы. — Горячую.

Лина опешила. Она открыла рот, потом закрыла. Видимо, такая простая просьба была чем-то из ряда вон выходящим.

— Ванну? Сейчас, ваша светлость?

— Ты оглохла? — я добавила немного металла в голос, и она тут же испуганно кивнула.

— Нет, нет, простите, ваша светлость! Сию минуту! Слуги принесут воду!

Она бросилась исполнять приказ.

Я смотрела ей вслед. Это будет долго. Долго и мучительно — выдавливать из этих людей страх по капле. Но у меня не было другого пути.

Когда она ушла, я снова подошла к зеркалу. Женщина с лицом падшего ангела смотрела на меня. В ее глазах больше не было презрения. Только холодная, как сталь, решимость.

— Мы с тобой выживем, Изабелла, — прошептала я своему отражению. — Я тебе обещаю.

И это была первая клятва, которую я дала в этом новом, жестоком мире.

Глава 3. Пыль веков

Процесс подготовки ванны оказался целым ритуалом, в котором я была лишь центральной, неподвижной фигурой. В покои бесшумной вереницей входили и выходили слуги, которых я видела впервые. Две крепкие женщины притащили большую деревянную лохань и установили ее за ширмой неподалеку от камина. Следом мужчины в кожаных фартуках внесли несколько ведер с дымящейся водой. Никто из них не поднимал на меня глаз. Они двигались быстро, слаженно, как хорошо обученные призраки, чья единственная цель — выполнить приказ и как можно скорее исчезнуть, не навлекая на себя гнев хозяйки.

Я наблюдала за ними, сидя в кресле, и пыталась запомнить их лица. Тщетно. Они все были на одно лицо — бледные, худые, с печатью усталости и страха. В книге они были безликой массой, декорациями, на фоне которых разворачивалась трагедия Изабеллы. Но сейчас они были живыми людьми, чьи жизни, как я с ужасом понимала, находились в моей полной власти. Одно мое слово, один каприз мог решить их судьбу. Эта ответственность давила сильнее, чем тугой корсет.

Когда все было готово, и в комнате остались только мы с Линой, наступил самый неловкий момент. Мне нужно было раздеться. Перед ней. Для женщины 21-го века, привыкшей к личному пространству, это было пыткой. Но для герцогини 16-го (или какой тут был век?) — это было нормой. Отказ вызвал бы подозрения.

Сжав зубы, я встала и позволила Лине помочь мне распутать сложную систему шнурков, крючков и лент на платье. Ее пальцы дрожали, когда она касалась меня, и я чувствовала эту дрожь своей кожей. Когда тяжелое бархатное платье упало к моим ногам, а следом за ним и нижние юбки, я осталась в одной тонкой полотняной сорочке. Лина помогла мне расшнуровать и снять корсет.