Сердце сжалось от жалости, но я подавила это чувство. Сейчас не время для эмпатии. Сейчас время для выживания.

— Проводи гонца, — мой голос прозвучал ниже и глуше, чем я ожидала, но в нем была необходимая властность. — Передай его господину, что его светлость принц Александр весьма любезен. Я ценю его заботу о моих землях. Но столь серьезный вопрос требует размышлений. Ответ будет отправлен в столицу с нарочным в течение недели.

Это была идеальная, на мой взгляд, формулировка. Вежливая, но холодная. Она не давала ни надежды, ни прямого отказа. Неделя. Целая неделя, чтобы сориентироваться.

Лина вскинула на меня глаза. Всего на мгновение, но я успела увидеть в них шок. Видимо, она ожидала криков и проклятий. Эта нетипичная реакция была первым камешком, который я бросила в стоячую воду этого мира. Опасный ход, но у меня не было выбора.

— Ты меня не расслышала? — добавила я ледяного тона, и девушка тут же испуганно вжала голову в плечи.

— Нет, ваша светлость! Сию минуту, ваша светлость!

Она развернулась и почти бегом подскочила к гонцу, который, услышав мои слова, кажется, выдохнул с облегчением. Лина что-то быстро зашептала ему, и он, отвесив низкий поклон в сторону моего кресла, пулей вылетел за дверь.

Лина закрыла тяжелую дубовую дверь на засов и замерла, не решаясь ни уйти, ни приблизиться.

Теперь мы были одни. Я и эта до смерти напуганная девушка в мире, который хотел меня убить.

Я оглядела комнату еще раз, уже более внимательным, цепким взглядом. Роскошь здесь соседствовала с упадком. Дорогие гобелены были покрыты пылью, серебро на туалетном столике нечищено, а в углах притаилась паутина. Замок умирал вместе со своей хозяйкой. Вернее, с предыдущей хозяйкой.

— Растопи камин, — приказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И принеси воды. И еды. Что-нибудь горячее.

Мне нужно было согреться. Мне нужно было заставить это чужое тело функционировать. Мне нужно было начать жить эту чужую, страшную жизнь.

Лина снова вздрогнула, но кивнула и бросилась к камину, неуклюже гремя кочергой.

Я осталась сидеть в кресле, сжимая в похолодевших пальцах письмо от своего будущего убийцы. Холод не отступал. Он шел изнутри. Это был холод одиночества и страха. Здесь у меня не было никого. Ни друзей, ни семьи, ни прошлого. Только имя жестокой женщины, ее смертельные враги и туманное знание будущего из бульварного романа.

Выжить. Во что бы то ни стало.

Это была моя единственная цель. Моя первая и главная задача в этом проклятом мире.

Глава 2. Каменная клетка

Пока Лина возилась у камина, я не двигалась, превратившись в наблюдателя. Каждый ее жест был пронизан страхом. Она боялась издать лишний звук, боялась, что полено выскользнет из ее рук, боялась, что пламя не разгорится с первой попытки. Я, как психиатр, могла бы составить целый каталог ее фобий по одной лишь напряженной линии ее спины. Это была не просто боязнь суровой госпожи. Это был въевшийся, застарелый ужас, какой испытывает подопытное животное перед экспериментатором, от которого не ждешь ничего, кроме боли.

Осознание того, что теперь этот ужас адресован мне, вернее, оболочке, в которой я застряла, было тошнотворным.

Наконец, сухие поленья нехотя занялись, и по комнате поползло живое тепло. Слабое, едва ощутимое, но оно было спасением от каменного холода. Лина выпрямилась, но так и не посмела обернуться.

— Хорошо, — сказала я. Голос прозвучал ровно, без эмоций.

Девушка вздрогнула от звука моего голоса так, словно я ее ударила. Она замерла на долю секунды, а затем, что-то поняв, торопливо пробормотала:

— Я... я за водой и едой, ваша светлость.

И исчезла за дверью, оставив меня наедине с потрескивающим огнем и собственными мыслями, которые роились в голове, как встревоженные осы.

Выжить. Легко сказать. Мои знания об этом мире ограничивались одним бульварным романом, прочитанным по диагонали. Я помнила основную канву: интриги, балы, отравление Изабеллы и триумф «благородного» принца Александра. Но я не знала деталей. Не знала имен вассалов, состояния казны, законов этого королевства. Я была слепым котенком, выброшенным в клетку с голодными волками.

Моим единственным преимуществом был мой разум. Мой опыт. Я тридцать пять лет училась понимать людей, видеть их скрытые мотивы, анализировать их поступки. Принц Александр — нарциссичный психопат, жаждущий власти. Это я поняла. Слуги — запуганные жертвы абьюза, находящиеся на грани Стокгольмского синдрома и тихой ненависти. Тоже понятно. Но этого было слишком мало. Мне нужна была информация. Мне нужна была карта этого минного поля.

Лина вернулась на удивление быстро. В руках она держала поднос, на котором стояла глиняная миска с чем-то дымящимся, кувшин с водой, кружка и кусок серого хлеба. Она поставила поднос на маленький столик возле моего кресла, стараясь производить как можно меньше шума.