— Подготовьте карету, — приказала я. — Мы начинаем сегодня.

Первый визит был самым важным. Мы отправились к герцогине де Шеврез, старой и невероятно влиятельной гранд-даме, которая была неофициальной королевой столичного общества и приходилась троюродной теткой самому королю. Она была из тех, кто одним словом мог вознести человека до небес или низвергнуть в грязь. Она не любила принца Александра, считая его выскочкой, но и не питала теплых чувств к памяти Изабеллы, которую считала вульгарной и истеричной. Это была нейтральная, но очень опасная территория.

Ее особняк был похож на дворец из слоновой кости, полный зеркал, позолоты и тихих, как мыши, слуг. Нас провели в малую гостиную, которая напоминала изящную, лишенную воздуха шкатулку для драгоценностей. В кресле, похожем на трон, восседала сама герцогиня. Это была миниатюрная, высохшая старушка с острым, как у птицы, носиком и невероятно живыми, умными черными глазами.

— Изабелла, дитя мое, — проскрипела она, протягивая мне для поцелуя унизанную перстнями руку. — Какое нежданное воскрешение из мертвых. Я уж думала, мы больше никогда не увидим тебя за пределами твоего Вороньего Утеса. Говорят, ты обрела веру. Это так утомительно, должно быть.

Ее слова были смесью яда и меда. Она одновременно и приветствовала меня, и давала понять, что в курсе всех слухов.

— Горе — суровый учитель, ваша светлость, — ответила я, приседая в глубоком реверансе. — Оно учит отличать важное от мишуры. Я прибыла в столицу, чтобы исполнить свой долг перед королем, а не для развлечений.

— Какая скука, — отрезала она, но в ее глазах я увидела интерес. Она, как и Монфор, ожидала от меня либо заискивания, либо истерики. А получила спокойное достоинство. — А это, я так понимаю, твой новый духовник? — она кивнула на Кассиана, который неподвижно стоял за моим плечом.

— Позвольте представить, господин Архимаг Кассиан, советник его величества, — произнесла я.

Герцогиня на мгновение замерла, внимательно разглядывая Кассиана.

— А-а, тот самый Кассиан, — протянула она. — Мальчик, который предпочитает общество мертвых манускриптов живому обществу. Любопытно. Принц Александр оказал тебе весьма странную услугу, дитя мое, прислав к тебе в компаньоны самого нелюдимого человека в королевстве.

Она знала все. Она была центром паутины.

— Его высочество был безмерно добр, — ровным голосом ответила я. — Мудрые беседы с господином Архимагом принесли моей душе больше утешения, чем все светские развлечения.

— Значит, слухи верны, и ты действительно изменилась. — Она прищурилась, и ее взгляд стал острым, как игла. — Что ж, это интригует. Двор заскучал без твоих выходок, Изабелла. Твое благочестие — это главная новость сезона. Принц, говорят, в восторге от твоего преображения. Он всем рассказывает, какая ты стала кроткая и покорная.

Вот он. Удар. Мягкий, обернутый в шелк комплимента, но от этого не менее смертельный. Он не просто распускал слухи о моем безумии. Он создавал мне образ безобидной, сломленной овечки. Чтобы никто не воспринял меня всерьез.

— Кротость — добродетель, которую я лишь пытаюсь постичь, ваша светлость, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — Но мой долг перед моим домом и моими людьми требует от меня не кротости, а твердости. Я многое узнала за эти два года. О том, как на самом деле управляется герцогство. О долгах. И о тех, кто наживался на моем горе.

Я сделала паузу, понижая голос до заговорщицкого полушепота.

— Я уверена, наши с вами беседы, когда мы останемся наедине, будут весьма познавательны для нас обеих.

Это был мой ответный ход. Я не стала спорить со слухами. Я намекнула на то, что у меня есть информация. Компромат. Намек, понятный только ей. Глаза старой герцогини блеснули. Она любила интриги больше всего на свете. Я предлагала ей новую, захватывающую игру.

— Что ж, — сказала она после долгой паузы, и в ее голосе прозвучали новые, заинтересованные нотки. — Пожалуй, твой траур действительно пошел тебе на пользу. Ты стала… интереснее. Заезжай ко мне завтра. Поболтаем. Без свидетелей.

Я выиграла. Я не просто прорвала блокаду. Я получила аудиенцию у самой королевы этой паутины.

Когда мы вышли из ее дворца на холодные, заснеженные улицы, я чувствовала себя так, словно вышла из логова львицы, оставшись невредимой.

— Вы сыграли рискованно, — тихо сказал Кассиан, когда мы сели в карету. — Вы разбудили в ней интерес хищника.

— Этого я и добивалась, — ответила я, чувствуя, как колотится сердце. — В этой золотой клетке нельзя быть овцой. Здесь выживает либо самый сильный хищник, либо тот, кто держит на поводке всех остальных. Я собираюсь стать той, кто держит поводки.

Карета тронулась. Впереди был второй день битвы. Но теперь я знала, что у меня может появиться новый, могущественный и очень опасный союзник.

Глава 45. Шепот и сталь