— Нейтрален, — отвечала я, перебирая в уме факты. — Старый, богатый, не любит перемен. Он предан королю, но презирает принца за его «выскочкинские» манеры. Однако, он никогда не пойдет на открытый конфликт. Бесполезен как союзник, но и не опасен как враг. Если только не убедить его, что стабильность королевства под угрозой.

— Верно, — кивал он. — Вы хорошо усвоили урок, Бель.

Эти вечера были единственным временем, когда мы позволяли себе эту вольность. Наедине, в круге света от костра, он был Касом, а я — Бель. Моим единственным другом и доверенным лицом в этом огромном, чужом мире.

— Я боюсь, Кас, — призналась я однажды, когда мы остались одни после того, как все разошлись по палаткам. — Я выучила все имена и законы. Но я не знаю, как себя вести. Я не умею улыбаться и плести интриги.

Он посмотрел на меня, и в его глазах не было ни тени насмешки.

— Вам и не нужно, — сказал он. — Не пытайтесь играть в их игру. Вы проиграете. Играйте в свою. Вы не интриганка. Вы — хирург. Вы пришли не шептаться по углам, а ставить диагноз и назначать лечение. Будьте собой. Будьте логичной, прямой и безжалостной в своих фактах. Этого они боятся больше всего. Потому что в их мире лжи правда — это самое страшное оружие.

Его слова успокоили меня. Он дал мне не просто совет. Он дал мне уверенность в моем собственном пути.

На исходе второй недели пути, морозным полднем, мы поднялись на вершину длинного холма. И увидели его.

Столица королевства, Аквилон, раскинулась перед нами в широкой долине. Это было зрелище, от которого захватывало дух. Огромный, кишащий жизнью город, окруженный несколькими кольцами мощных стен. В центре, на высоком холме, возвышался королевский дворец — нагромождение белых башен, шпилей и позолоченных куполов, сверкающих на зимнем солнце. Город был похож на драгоценную брошь, брошенную на грязный снег. Он был прекрасен и подавлял своей мощью.

Я смотрела на него, и мое сердце сжималось от смеси восхищения и страха. Там, в этом сияющем муравейнике, было логово моего врага. Там решалась моя судьба.

— Красив, не правда ли? — тихо сказал Кассиан, подъехав ко мне.

— Он огромен, — выдохнула я.

— И полон яда, — закончил он. — Ну что ж, Бель. Добро пожаловать домой.

Мы миновали последний дорожный указатель. Впереди, в морозной дымке, возвышался Аквилон. Вороний Утес остался далеко позади, в другой жизни.

Начиналась игра.

Глава 43. Золотая клетка

Въезд в Аквилон был похож на погружение в холодную, бурлящую воду. После недель пути по пустынным дорогам шум запруженных народом улиц обрушился на нас, оглушая. Воздух, густой и тяжелый, был наполнен тысячей запахов: жареных каштанов и дорогих духов, конского пота и гниющих в сточных канавах отбросов. Роскошные, расписные кареты с гербами знатных домов проносились мимо, едва не сбивая с ног оборванных нищих. Все здесь кричало о силе, богатстве и ледяном безразличии.

Наш маленький, строгий кортеж в темно-зеленых цветах выглядел на этом карнавале жизни чужеродным и мрачным. На нас смотрели. Простые горожане — с любопытством, стражники у ворот — с ленивым презрением. А из окон проезжающих карет на нас бросали быстрые, оценивающие взгляды люди, чьи лица были скрыты за масками вежливого высокомерия. Мы были провинциалами, диковинкой, нарушившей привычный порядок вещей.

Особняк, который через своего человека арендовал Гидеон, находился в старом аристократическом квартале. Он не поражал роскошью, но был основательным и крепким — настоящая крепость в миниатюре, с высокими стенами и единственным, хорошо защищенным въездом. Это было именно то, что нам нужно: не дворец для приемов, а штаб-квартира для ведения войны.

Едва мы спешились, наша маленькая армия пришла в движение. Сэр Ронан, не теряя ни минуты, начал расставлять посты и организовывать оборону. Гидеон, с лицом озабоченного казначея, принимал дом у управляющего, проверяя каждую кладовую. Я же, отдав короткие распоряжения слугам, прошла в самую большую комнату с камином и окнами, выходящими во внутренний двор.

На мгновение я замерла посреди дорожных сундуков и тюков. Этот холодный, безличный зал теперь был моей крепостью и моей тюрьмой. Я глубоко вздохнула, отгоняя усталость долгого пути, и развернула на столе карту столицы. Мой Вороний Утес был далеко. Это было новое поле битвы, и я должна была изучить его.

Мы не успели даже разобрать вещи, когда первый гость возвестил о себе. Это был не друг и не враг. Это был официальный вестник — королевский камергер, лорд Эмери. Сухой, тонкий, как жердь, старик в безупречном лиловом камзоле. Я увидела не просто придворного, а символ этого места: каждая морщинка на его лице говорила о десятилетиях интриг и умении кланяться нужным людям.

Он вошел в нашу импровизированную приемную, и его взгляд брезгливо скользнул по дорожному беспорядку, остановившись на мне.

— Герцогиня де Валуа, — произнес он скрипучим, лишенным всяких эмоций голосом, отвешивая едва заметный поклон. — Его величество король рад слышать о вашем прибытии в столицу и окончании вашего долгого траура. Он шлет вам свое приветствие и надеется увидеть вас на торжествах в честь Зимнего Солнцестояния.