Когда они ушли, полные решимости и новых задач, я осталась наедине с Кассианом. Я подошла к креслу у камина, чувствуя, как возвращается слабость. Бравурность покинула меня, оставив лишь холодное осознание того, на какой отчаянный шаг мы решились.

— Ты боишься, — сказал Кас. Он подошел и встал рядом, глядя на огонь.

— Я не боюсь сражаться, — ответила я. — Я боюсь проиграть. Не за себя. За них. За всех этих людей, которые мне поверили.

Он помолчал.

— Сила Александра — это паутина лжи, которую он сплел вокруг себя, — произнес он задумчиво. — Она кажется прочной, но держится на тонких нитях обмана. Твоя сила, Анна, — в том, что ты видишь правду. В битве между пауком и скальпелем исход не предрешен.

Он впервые за долгое время назвал меня моим настоящим именем, и это прозвучало так естественно, так правильно.

— Я буду рядом, — добавил он тихо. — Он до тебя не доберется.

Это не было просто обещанием. Это была клятва.

Я смотрела в огонь, чувствуя его спокойное, сильное присутствие рядом. Страх не ушел. Но теперь он был не один. Рядом с ним была решимость.

Я снова подошла к карте. Мой палец прочертил долгий путь от Вороньего Утеса на восток, к большому кругу, обозначавшему столицу королевства — Аквилон. Мир снова расширился, стал огромным и опасным. Но я больше не была в нем заблудившейся пешкой. Я была игроком, который готовился сделать свой самый главный ход в этой смертельной партии.

Глава 42. Дорога в Аквилон

42 глава

Подготовка к отъезду превратила Вороний Утес в единый, слаженный механизм, работающий на одну цель. Дни, предшествовавшие нашему путешествию, были наполнены тихой, сосредоточенной деятельностью. В кузнице день и ночь стучали молоты — гвардейцам спешно чинили доспехи и ковали новые подковы. В швейной мастерской женщины, под личным надзором Гидеона, шили новые ливреи для эскорта: строгие, из темно-зеленого сукна, с вышитым на груди серебряным вороном. Мы не могли позволить себе роскошь, но мы могли продемонстрировать достоинство и порядок.

Я же почти все время проводила с Гидеоном и Кассианом, готовя свое главное оружие. Мы отбирали и копировали страницы из гроссбухов, готовили выписки из старых хартий и законов. Это были наши неопровержимые доказательства, наши снаряды в будущей юридической и политической битве.

Кассиан стал моим главным наставником. Он принес из своих запасов несколько книг, которых не было в нашей библиотеке — подробные генеалогические древа всех великих домов и сборник придворных сплетен и слухов, замаскированный под трактат о геральдике.

— Вы должны знать не только их имена и титулы, — говорил он, когда мы сидели вечерами у камина. — Вы должны знать их пороки, их долги, их тайные обиды и амбиции. В столице информация — это самая твердая валюта.

Он рассказывал мне о хитросплетениях придворных фракций, о вражде семей, тянущейся десятилетиями, о том, кто кому обязан и кто кого ненавидит. Моя голова шла кругом от имен и связей, но я впитывала все, как губка. Я была студенткой, готовящейся к самому важному экзамену в своей жизни.

Наконец, в один морозный, ясный день, наш маленький кортеж выстроился во внутреннем дворе. Тридцать гвардейцев во главе с Ронаном сидели на конях, как влитые, их копья с новыми значками-флюгерами были устремлены в серое зимнее небо. В центре — я, Кассиан и небольшой крытый фургон с нашими вещами и документами.

Весь замок вышел нас провожать. Гидеон, матушка Элара, старый Борин, приехавший из рудников, Лина, сотни безмолвных слуг. В их глазах я читала смесь страха и надежды. Мы были их посланниками, их единственным шансом. Я чувствовала на своих плечах вес их веры, и он был тяжелее любых доспехов.

— Возвращайтесь с победой, ваша светлость, — сказал Гидеон, передавая мне ларец с деньгами на дорожные расходы.

— Мы вернемся с будущим для всех нас, мастер Гидеон, — ответила я.

Ворота отворились, и мы выехали. Долгая дорога в столицу началась.

Путешествие было полной противоположностью моему первому выезду к вассалам. Тогда я видела упадок и запустение. Теперь же, чем ближе мы подъезжали к центру королевства, тем богаче и ухоженнее становились земли. Мы проезжали мимо процветающих деревень, мимо каменных мостов и оживленных постоялых дворов. Мы встречали купеческие караваны, груженные товарами, и отряды рыцарей в ярких, щегольских гербах. Королевство, вдали от наших забытых богами северных скал, жило своей жизнью, полной достатка и силы. И я с горечью понимала, как далеки мы были от этого центра силы, как легко было про нас забыть.

Вечера у костра превратились в наш передвижной военный совет. Я пересказывала Кассиану все, что выучила за день, а он, как строгий экзаменатор, задавал мне вопросы.

— Итак, граф де Бриссак, — мог спросить он, глядя на огонь. — Его позиция?