Он уже сидел за своим столом, погруженный в чтение. Я прошла к своему месту, и наши взгляды встретились. Я почувствовала, как вспыхивают щеки, и поспешно опустила глаза на свои бумаги, ругая себя за несвойственную мне робость.

— Благодарю вас за книгу, господин Архимаг, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и официально.

— Я рад, если она принесла вам отдохновение, герцогиня, — ответил он так же формально.

Мы оба отступили на шаг назад, к привычным, безопасным обращениям. Но что-то неуловимо изменилось. Тишина между нами больше не была напряженной. Она стала… комфортной. Как тишина между двумя людьми, которые давно знают друг друга и могут позволить себе молчать вместе, не чувствуя неловкости.

В тот же день я нашла время, чтобы открыть подаренный им сборник стихов. Это был неизвестный мне поэт по имени Линор Мореход. И его стихи были прекрасны. Он писал о море. Не о битвах и не о русалках. Он писал о его душе. О его вечном, размеренном дыхании. О его способности хранить тайны и смывать с берега все следы человеческой суеты. О его тоске по луне и его ярости во время шторма.

Читая эти строки, я чувствовала странное созвучие со своей собственной судьбой. Я была так же оторвана от своего мира, как корабль в безбрежном океане. Вокруг меня бушевали штормы политики и интриг. И я так же отчаянно искала свой маяк, свою путеводную звезду в этом бесконечном, чужом море. Эти стихи принесли мне не просто отдохновение. Они принесли мне утешение. Я поняла, что чувства одиночества, тоски и надежды — универсальны. Они существуют и в этом мире, и в моем. И это делало меня чуть менее чужой здесь.

Вечером я снова заговорила с Кассианом.

— Я не ожидала найти такую… тонкость в мире, который кажется таким суровым, — сказала я, кивнув на книгу.

— Красота — это не роскошь, герцогиня, а необходимость, — ответил он, оторвавшись от своего манускрипта. — Это форма порядка, которую человеческий разум создает, чтобы защитить себя от хаоса бытия. Поэзия, музыка, живопись — это такие же защитные стены, как и стены вашего замка. Только они защищают не тело, а душу.

Я смотрела на него, пораженная глубиной и точностью его мысли. Он был не просто магом и ученым. Он был философом. И каждая наша беседа открывала мне новые грани его сложной, неординарной личности.

Но поэзия и философия не могли решить насущных проблем. Новость от Гидеона о падении дисциплины в замке не давала мне покоя. Мой «железный закон» остановил откровенные проступки, но он, как и любой запрет, действовал лишь на поверхности. Он был кнутом. Но людям, я знала это как психолог, нужен не только кнут, но и пряник. Им нужна не только боязнь наказания, но и стимул к хорошей работе. Им нужна система.

Я потратила два дня, разрабатывая ее. Я снова сидела над чистыми листами пергамента, но на этот раз чертила не схемы механизмов, а схемы управления людьми. Я, по сути, заново изобретала отдел кадров для средневекового замка.

Закончив, я собрала свой совет. Гидеон и Ронан, уже привыкшие к моим совещаниям, сели за стол, ожидая новых распоряжений по рудникам или обороне. Кассиан, как обычно, занял свое место у камина.

— Сегодня мы будем говорить не о железе и не о врагах за стенами, — начала я. — Мы будем говорить о нашем доме. О тех, кто в нем живет и работает.

Я изложила им суть проблемы, о которой мне поведал Гидеон.

— Мой закон остановил худшее, — сказала я. — Но он не породил лучшего. Страх — плохой мотиватор в долгосрочной перспективе. Он порождает лишь формальное исполнение обязанностей, а не истинное усердие. Нам нужна новая система.

И я представила им свой план.

— Во-первых, — я развернула первый свиток, — четкая иерархия. У нас в замке толпа слуг, и все подчиняются напрямую мастеру Гидеону, который не может уследить за каждым. Это неправильно. Мы назначим старших. Старший конюх будет отвечать за всех, кто работает в конюшне. Старшая прачка — за прачек. Главный повар — за всю кухню. Эти люди будут не просто работать. Они будут управлять. И они будут нести ответственность за порядок на своем участке.

Гидеон слушал, и его глаза загорались. Он, как администратор, видел в этом стройность и логику.

— Во-вторых, — я взяла следующий свиток, — четкие обязанности. Мы с мастером Гидеоном составим подробный список того, что должен делать каждый слуга в этом замке. От мальчика, который носит дрова, до кастеляна. Никаких «поди туда, не знаю куда». Каждый будет знать свою работу и зону ответственности.

— И в-третьих, — я развернула последний лист, — система поощрений. Мы не можем платить им золотом. Но мы можем платить другим. За безупречную службу в течение месяца — дополнительная порция вина к ужину. За особое усердие — лишний выходной день. Лучшим работникам года — отрез хорошего сукна на новое платье. Это мелочи. Но эти мелочи показывают, что мы ценим их труд.

Я закончила и посмотрела на них. Ронан, привыкший к армейской субординации, одобрительно кивнул.

— Четкая цепь командования, ясные приказы и поощрение за службу. Это сработает, ваша светлость. Так управляют армией.

— Так управляют любым здоровым коллективом, — поправила я.